Чтение онлайн

Теодор Реик привлек наше внимание к неизвестному примитивному убийце во всех нас, в тех, кого принуждали, чтобы получить признание и наказать, которого можно легко вызвать в обстоятельствах террора и депрессии.

Эта концепция скрытой враждебности и разрушительных поступков, зачастую является трудным для понимания непрофессионалами. Но на мгновение обратите внимание на популярность детективных романов. Мы можем сказать себе, что мы любим читать эти рассказы, потому что мы идентифицируем себя с увлеченным и умным сыщиком, но, как видно из психоаналитического опыта, во всех нас также работает подавляемый преступник и мы также идентифицируем себя с бессовестным убийцей. Фактически, наша подавляемая воинственность делает чтение о враждебных действиях притягательным для нас.

В политической сфере систематическая эксплуатация неосознанной вины в целях подчинения, является использованием неосознанного принуждения к признанию и потребности в наказании. Непрерывные чистки и признания, с которыми мы сталкиваемся в тоталитарных странах, пробуждают глубоко скрытые чувства вины. Меньшие грехи восстания или подрывной деятельности в которых признаются, скрывают еще глубже спрятанные мысли о преступлении. Личные реакции тех, кого непрерывно допрашивают и исследуют, дают нам ключ к разгадке того, что происходит.

Сам факт длительного допроса может повторно пробудить скрытую и неосознанную вину в жертве. Во время экстремальной эмоциональной нагрузки, после постоянных обвинений и долгого допроса в течение всего дня, когда жертва была лишена сна и унижена до состояния чрезвычайного отчаяния, жертва может потерять способность отличить реальное преступление, в котором он обвиняется и свою собственную придуманную неосознанную вину. Если его воспитание наградило его почти патологическим чувством вины в нормальных обстоятельствах, он будет абсолютно неспособен сопротивляться промывке мозгов.

Даже нормальные люди могут сдаться в таких условиях жалкого существования и не только с помощью следствия, но также и из-за множества других ослабляющих факторов. Нехватка сна, голод и болезни могут создать чрезвычайное замешательство и сделать любого человека уязвимым для гипнотического влияния. Все мы испытывали нечеткость сознания, которое наступает вместе с утомлением. Жертвы концентрационного лагеря знают, как голод, особенно сильно вызывает потерю контроля над сознанием.

В фантастическом мире тоталитарной тюрьмы или лагеря, эти эффекты усилены и преувеличены.

(ЗАМЕТКА: Беседа в концентрационных лагерях обычно вращалась вокруг еды и воспоминаний о великолепной ненасытности. Разум не мог работать: он был зациклен на еде и фантазиях о еде. Разговор расширялся, чтобы выражать постоянную идею снова хорошо поесть: мастурбация желудка ("Magenonanie"). Этот вид общения часто занимал весь интеллектуальный обмен.)

Нацисты, с помощью хитрой эксплуатации неосознанной вины своих жертв после влезания в дальние углы их сознания, зачастую могли преобразовать храбрых борцов сопротивления в послушных сотрудников. То, что им это не всегда удавалось, можно объяснить двумя факторами. Прежде всего, большинство ЧЛЕНОВ ПОДПОЛЬЯ БЫЛИ ВНУТРЕННЕ ПОДГОТОВЛЕНЫ К ЖЕСТОКОСТИ, КОТОРОЙ ИХ ПОДВЕРГАЛИ. Второе - были более хитрые методы, чем использовались нацистами, методы которые не были столь же непреодолимы, как методические уловки коммунистических промывателей мозгов.

Когда жертвы нацистской жестокости ломались, это не было результатом пытки, но часто угрозой репрессий семьи, что и заставляло их сдаться. Внезапная острая конфронтация с давно спрятанной проблемой детства создает беспорядок и сомнение. Внезапно враг ставит перед Вами конфликт привязанностей: Ваш отец или Ваши друзья, Ваш брат или Ваша Родина, Ваша жена или Ваша честь. Это - дикий выбор, который надо сделать, когда следователь использует Ваши дополнительные внутренние конфликты, и он может легко вынудить Вас сдаться.

Столкновение между привязанностями делает любой выбор предательством и это пробуждает парализующее сомнение. Это рассчитанное, но тонкое нападение на самые слабые точки в сознании человека, на совесть человека и на моральную систему, которую он сформировал из Иудеохристанской этики, парализует разум и легко приводит жертву к предательству. Следователь тонко проверяет архаичные чувства вины своей жертвы перед родителями, своими друзьями, своими детьми. Он умно эксплуатирует ранние амбивалентные связи жертвы со своими родителями. Внезапная вспышка скрытых моральных недостатков и вины, может привести человека к слезам и полному нарушению обычного порядка. Он возвращается к зависимости и детской покорности.

Очень хриплый бывший герой голландского сопротивления, известный как Кинг Конг из-за своего размера и силы, стал предательским инструментом нацистов вскоре после того, как его брат был взят вместе с ним и нацисты угрожали убить юного брата. Финальный переход Кинг Конга к врагу и то что он стал их предательским инструментом, психиатрически распознавалось как защитный механизм против его глубокой вины, являясь результатом скрытых чувств агрессии против своего брата (Боэри).

Другой пример ломки отмечен в истории одного молодого борца сопротивления, который, после того, как нацисты стали угрожать замучить его отца, заключенного в тюрьму вместе с ним, наконец сорвался в детские слезы и пообещал рассказать им все, что они хотели знать. После этого он был отправлен в свою камеру, чтобы стать мягче для разговора на следующий день. Это было обычной работой его следователя.

Инквизиторы слишком хорошо поняли эффективность терпеливого повторяющегося давления, вызывая чувства вины человека. Хотя оба заключенных были освобождены той же ночью, после прохода союзнических войск через Бельгию и юго-западную часть Голландии, мальчик оставался в депрессии в течение долгого времени, замученный своим осознанием, что он почти предал своих лучших друзей в подполье, чтобы спасти своего отца - несмотря на то, что в то же самое время он знал, что обещания врага не защитят его отца.

Закон выживания против закона лояльности

Военнопленные в Корее, которые постепенно признавали систематическое давление врага на сознание и сотрудничали в производстве материалов, которые могли использоваться для коммунистической пропаганды - хотя и в виде эксперимента и только когда они были на виду у врага - следовали специфическому психологическому закону пассивной внутренней защиты и внутреннего обмана, когда нельзя бороться и победить врага, к нему нужно присоединиться. Позже, некоторые из них были настолько пропитаны тоталитарной пропагандой, что они решили остаться в Китае и тоталитарной среде. Некоторые сделали это, чтобы избежать наказания за предательство своих товарищей.

Человек не может стать ренегатом, не оправдывая свой поступок. Когда Голландия сдалась немецкой армии в 1940 году, я видел этот общий механизм ломки сознания, сработавший у нескольких человек, которые были верными антинацистами. "Возможно в Нацизме есть что-то хорошее," сказали они себе, поскольку они видели демонстрацию огромной немецкой силы. Те, кто был жертвами их собственной первоначальной ломки сознания и потребности оправдать вещи, кто не мог остановиться и сказать себе, "Держись; продумай это," стали предателями и сотрудниками. Они были полностью обворожены демонстрацией силы врага. Тот же самый процесс самооправдания и оправдания врага начинался в лагерях военнопленных.