Чтение онлайн

Потребность человека НЕ предавать свою прежнюю верность - даже когда он сделал ошибку в политическом суждении в период меньшего понимания — настолько же морально важна, насколько важна потребность в помощи государству в определении местонахождения оппозиционеров. Давайте не забывать, что предательство сообщества имеет корни в измене самому себе. Вынуждая человека предавать свои внутренние чувства и самого себя, мы фактически облегчаем ему предательство большого сообщества в будущем. Если закон вынуждает людей предавать свою внутреннее моральное чувство дружбы, даже если это чувства основаны на детских привязанностях, то этот закон сильно подрывает целостность человека и начинается принуждение с промывкой мозгов. Совесть человека играет огромную роль в выборе между преданностью оппозиции и пассивным следованием. Закон также должен защищать человека от нарушения его личных моральных стандартов; иначе, человеческая совесть проиграет в сражении между личной совестью и правомочием. Моральные оценки начинаются с человека, а не государства.

Психический шантаж

Понятие промывки мозгов уже приводит к некоторым правовым последствиям, а они приводят к новым аспектам предполагаемого преступления. Поскольку отчеты о коммунистической промывке мозгов военнопленных в Корее и Китае были широко изданы в прессе, они пробудили беспокойство среди непрофессионалов. Как упоминалось в третьей главе, несколько шизофреников и пограничных пациентов ухватились за это довольно новое понятие промывки мозгов, используя его в качестве объяснения специфического вида заблуждения, которое их окружило — заблуждение в том, что они находились под влиянием. Некоторые из этих людей имели, так сказать, чувство, что их разум был вскрыт, как будто извне и мысли управлялись с помощью радиоволн или некоторой другой мистической связи. В течение последних лет я получил несколько писем от таких пациентов, жалующихся на свои ощущения непрерывной промывки мозгов. Новое понятие политического психического принуждения, вписалось в систему их заблуждений. Несколько адвокатов консультировались со мной для получения информации о клиентах, которые хотели предъявить иски к своим воображаемым промывателям мозгов.

То же понятие, упомянутое выше, как причина патологического подозрения, может злонамеренно использоваться для обвинения и предъявления иска кому-либо, кто дал людям профессиональный совет или попробовал повлиять на них. В этот самый момент (осень 1955 года) продолжаются несколько судебных процедур, на которых ответчикам предъявляют иски в преступлении по промывке мозгов третьим лицам. Они обвиняются в том, что давали кому-то советы в их профессиональной области, чтобы сделать что-то против интересов истца. Теперь стряпчий адвокат в состоянии напасть на тонкие человеческие отношения и превратить их в коррупционный материал. Это древнее зло, которое использует сочувствие не для сочувствия, а для антипатии и нападения. Таким образом, обвинитель может неправильно использовать колебания человека предавать гласности эти человеческие отношения; обвинитель также использует странную ситуацию в Соединенных Штатах, в которой даже невиновный победитель в судебной процедуре должен оплачивать затраты на свою юридическую помощь. Практически, это означает, что в сложном судебном деле, он должен заплатить по крайней мере тридцать тысяч долларов, прежде чем он сможет достичь Верховного Суда - если это дело рассматривается в Верховном суде - и обратиться к высшей форме справедливости в нашей стране.

Из-за этой новой стороны промывки мозгов, которая развилась в течение нескольких прошлых лет, профессия психиатра стала более уязвимой для необоснованного нападения. В одном случае третье лицо чувствовало, что ей причинили боль психологическим лечением, которое сделало пациента более независимым в неприятной коммерческой ситуации, в которой раньше он был довольно покорен. В другом случае предъявили иск доктору потому, что он смог освободить своего пациента от подчинения любовной интриге и неоднозначного обещания брака. В третьем случае, пациент во время лечения избавился от коммерческой деятельности, которая ужасно влияла на него. Во всех этих случаях, разочарованная сторона могла предъявить иск на основе так называемой промывки мозгов и злонамеренного влияния. В нескольких случаях такой формы шантажа были достигнуты расточительные договоренности до суда, потому что процедура суда будет намного более дорогостоящей.

Практикующий психиатр, на которого таким образом нападают, испытывает не только финансовое давление, оказываемое на него потерпевшей стороной и злонамеренным адвокатом, но в некоторых странах суд даже не признает тайны его профессиональной присяги.

В клятве Гиппократа говорится:

Независимо от того, в связи с моей профессиональной практикой или нет, что я увижу или услышу о жизни людей, о чем не следует широко говорить, я не буду разглашать это, считая что все должно оставаться в тайне.

Некоторые суды придерживаются того, что только физическое обследование и лечение считаются медицинским лечением, которое не подлежит разглашению; личный разговор — квинтэссенция психиатрического лечения - не считается медицинским лечением. Сокрытие профессиональной тайны расценивается, как неуважение к суду. Дополнительная трудность в том, что это обвинение в незаконных действиях по отношению к третьему лицу - не самим пациентом — не покрывается обычной страховкой от незаконных действий.

Важность такого вероломного нападения на психологические отношения — сейчас, однако, эти редкие случаи — в том, что это открывает дорогу для многих других форм психического шантажа. Это значит, что тонкие личные отношения могут подвергаться нападению и преследоваться в суде, просто потому, что третье лицо чувствует себя или исключенным, или забытым, или пострадавшим в финансовом отношении. Я не могу предъявить иск своему брокеру, за то, что он дал мне неверную финансовую консультацию, но я могу предъявить иск психологическому консультанту за злоупотребление служебным положением потому что он "промыл мозги" моему клиенту.

Какие открываются возможности для психического шантажа и хитрых обвинений! Мы постепенно можем сделать наказуемым неверное намерение и предчувствие, нонконформистский совет и управление, и наконец, простое честное человеческое влияние и оригинальность — вещи, которые уже считаются преступными в тоталитарных странах.

Слово "шантаж" первоначально использовалось в приграничной войне между Англией и Шотландией. Шантаж был соглашением, заключенным с грабителями, о том, чтобы не грабить или не покушаться на фермеров - в обмен на деньги или рогатый скот. Слово происходит из Среднеанглийского слова "maille", означающего или арендную плату или налог.

Французский эквивалент слова "шантаж" приближает нас к понятию психического принуждения. Оно означает принуждение другого человека "спеть", признаться в вещах против своей воли с помощью угрозы физического наказания или угрозы раскрыть секрет. Это, в конечном счете, является психическим принуждением.

Мы можем назвать психический шантаж усиливающейся тенденцией переступать через человеческие ограничения и достоинство. Это тенденция злоупотребления глубокими знаниями того, что происходит в дальних уголках души, чтобы ранить и смутить собрата. ПСИХИЧЕСКИЙ ШАНТАЖ НАЧИНАЕТСЯ ВЕЗДЕ, ГДЕ ПРЕЗУМПЦИЯ ВИНЫ ЗАНИМАЕТ МЕСТО ПРЕЗУМПЦИИ НЕВИНОВНОСТИ. Мы очень часто видим, проводимую желтой прессой охоту за грязью и сенсациями для смущения жертвы. Это не только поддержка непристойности, но и в то же время это подрыв человеческого суждения и мнения. И их сенсационность, препятствует и вредит справедливости в судах.

Как слабый ребенок может совершенствоваться в своем нытье со слезами и надутыми губами, недовольный обвинитель может совершенствоваться в своих фантазиях о злонамеренном влиянии и промывании мозгов. Склонный к суициду пациент может проявлять такой же вид давления.

Я убежден, что в будущем Верховный Суд создаст правила, которые будут управлять этими новыми формами обвинительных актов; все же ядро проблемы, в нашу переходную эру, находится в росте подозрения внутри человека. Мы шантажируем человеческие умы множественными мерами безопасности, с секретными файлами; мы шантажируем сплетнями с хитрым воздействием внутри политических групп, давлением внутри лоббирующих групп и даже отказом в нашей дружбе.

Судья и присяжные заседатели

Что же относительно людей, которые призваны отделять правду от неправды, выносить прямые и беспристрастные вердикты? Судья и присяжные заседатели влияют друг на друга и находятся под влиянием внешних фактов и внутренних потребностей, стоящих за поведением других исполнителей в судебном деле. Все же, как предполагается, они возвышаются над своим окружением, их личные нужды, желания и вынесение вердикта в соответствии с доказательствами, непоколебимы любым предубеждением или субъективными желаниями. И давайте примем во внимание то, что это не только те, кто связан с делом официально и принимает решение по этому поводу, это все, кто об этом знает. Вы и я, общественность, также являемся и судьями и присяжными заседателями.