Чтение онлайн

Как во всем этом выстоять? Не потерять себя?

Кайя развернулась к галеату, прервав затянувшеюся паузу.

— Ты помог мне там, в мечети. — правая бровь парня тут же взметнулась в саркастичном удивлении, и она быстро поправила сказанное. — Ты меня спас, и я благодарна.

Дотронулась к лежавшей на панели управления мужской ладони, дольше положенного задержав прикосновение.

— Спасибо.

Осторожно сжала тёмную, покрытую пылью руку.

Тамерлан отреагировал молчанием. Неторопливо, словно борясь с собой, обвел запястье, переплетая их пальцы. Но практически сразу высвободил руку, сбросив ее кисть со своей.

Раздраженно процедил.

— Спас? В таком случае не забудь поблагодарить нашего ал-шаира. — галеат бросил на нее холодный взгляд, недвусмысленно добавив. — Как следует поблагодари, ни-адда. Это он тебя спас. Дважды. Он заметил опасность и передал нам приказ. Что же касается меня, госпожа, то я тебя даже не видел. Уж извини, был занят другим.

Кайя поникла, теряясь где-то посреди бескрайней сизой зелени просторов. Кивнула вниз.

— Я знаю, как выжить там, в дикой степи, но понятия не имею, что делать в вашем мире. Он сломает меня. — скованно добавила, опять вернув к нему взгляд. — Тамерлан, помоги мне. Пожалуйста.

Она вновь почувствовала отклик недавней борьбы в нем, что-то похожее на жалость в глазах собеседника, его позе, но голос галеата прозвучал безучастно.

— Не в моей власти.

— Помоги мне сбежать. — отбросив любые предосторожности, настаивала Кайя.

Мэл ненадолго с гневом возвел глаза к небу.

— Думай, о чем говоришь!

Кайя откинулась назад, браня себя за свою несдержанность, терпя унижение. Быстро прошлась ладонями по лицу, осушив кожу от все же скатившихся по щекам слез.

Тамерлан шумно выдохнул.

— Даже если бы и мог… — но она лишь мотнула головой, призывая того к молчанию.

Степь впереди мешалась с разбросанными тут и там желтоватыми пятнами озер, а вскоре и вовсе оборвалась устьем полноводной широкой реки. Вдали, сквозь мутный вечерний воздух, уже рисовались силуэты самых высоких построек в городе правителей. До Ирида оставалось не более пяти минут и в это время Кайя сама не стремилась возобновлять разговор.

Какой в том смысл?

— Если действительно хочешь понять диаров, мой народ, или… своего ал-шаира, — без предисловия, обратился к ней Мэл, — тебе стоит уяснить одну вещь.

Кайя искоса посмотрела на парня.

— Мы не всесильны. Смертные полубоги, заигравшиеся во власть презренные люди. Неважно, кем ты нас считаешь. Помни одно. Диары — заложники собственного величия.

Какой бы по уровню ни была наша сила, без постоянного контроля, в потворстве слабостям, в отступничестве Пути, она обернется против хозяина и в итоге погубит. Убьет.

Ты просишь невозможного — предать, забывая или же не зная главного.

Клятва, что мы даем халифату, правителю, главе своего дома, и прежде всего, Всевышнему, сильнее крови. Я принес ее давно и не собираюсь отступать даже ради… — он оборвал сам себя. — Забудь. Единственное, чем я могу тебе помочь — дать совет. Никому еще не удавалось уйти от начертанного свыше, своего пути. И потому…

Тамерлан встретился с ней глазами, твердо закончив:

— Смирись, ни-адда. Не противься судьбе.

Кайя не стала отвечать.

Желание спорить, настаивать, заручиться хоть малой поддержкой со стороны собеседника исчезло напрочь. Уступило не знающему покоя в груди гневу, серой апатии. Безразличие к происходящему, пусть и на краткий промежуток времени, задвинуло вглубь души все остальные эмоции, притягивало легкостью в голове, смирением во взгляде, поникшими плечами.

Ни в этом ли должна проявляться покорность судьбе? В терпении? Принятии того, что дает тебе Всевышний либо же… ее ал-шаир?

Тамерлан направил дартт влево, огибая город правителей. Величественный Ирид впитывал краски нависающего над мегаполисом скорого заката. С блеском солнца, искрами во влажном от собравшегося в воздухе тумана переливался темными бликами высоких каменных строений: дворцов, с подпирающими небосвод башнями, линий светлых улиц вокруг огражденных поместьев, россыпью домов поменьше, что теснились вдоль стен. Вне города, возвышаясь над ним, будто присматривая за раскинувшимся внизу мегаполисом, выделялась главная святыня тарикон Иридская мечеть. Мрачная, сложенная из крупного грубо отесанного камня, черная, как и все в этом мире.

Кайя бросила на галеата короткий взгляд из-под ресниц, так и не найдя подходящих слов. Его суждения не шли в разрез ни с порядками, ни религией, в которых она воспитывалась, но противоречили натуре. Что-то внутри бунтовало, не позволяло уступить, плыть по течению. Человек ли в ней или скверна крови, наследие забытых богов ее народа. Да и какая разница, если она более не могла терпеть неволю.

Машинально перебирая в памяти события этих дней, Кайя зацепилась за один из последних разговоров с Велимаром. Угрозы брата, его обвинения, все, чем он щедро наполнил свою речь накануне ее отъезда. Подозрениями, что она вцепилась в их отца, завладела им, вынуждала действовать по своей указке.

Как же давно это было, почти что в другой жизни. А ведь едва ли прошел месяц и с ее встречи с диаром, и с той беседы со сводным братом. Тогда она не придала особого значения его домыслам. Отнесла сказанное Велимаром на стремление склонить сестру к мерзкой близости, еще более на попытки завладеть частью ее наследства. Но сейчас Кайя уже не была так уверена. Что если Велимар не ошибся и это она, порченая кровь, фактически отобрала у него отца?

Раваин Адари ил Фалади, представитель одной из старейших династий от Исхода. Преклонных лет хавирец, что выбрал Леваар для коротанья старости после длинной и успешной службы на Меодане. Что побудило его взять безродную искалеченную девушку в семью? Рисковать, громоздить шаткую обитель из лжи и постоянных тайн, врать о ее возрасте, происхождении, силе в ее венах? Окружать заботой, практически позабыв при этом о единственном наследнике, Велимаре? Любить ее настолько, чтобы благоразумие, закон и даже вера ушли из их дома.

Не было ли в том притворства со стороны приемного родителя? Зачем он ее спас? Зачем не просто поселил под своей крышей, но и защитил именем? Положением?

Кайя нахмурилась, пытаясь остановить поток сомнений в голове. Если так пойдет и дальше, она перечеркнет светлый образ в своих воспоминаниях — тепло в глазах покойного родителя. Лишит себя единственной опоры.

Меж тем дартт уже терял высоту, постепенно замедляясь.

На одной из взлетно-посадочных площадок внутри поместья Алманов находилось несколько кораблей среди которых Кайя даже издалека узнала шаттл ал-шаира, угольно-черный виардд.

Галеат расправил плечи, выпрямился, и по его реакции она поняла, что глава дома где-то поблизости. Вслед за Тамерланом Кайя тоже незаметно для себя внутренне обратилась в камень. Еще раз украдкой посмотрела в его сторону.

Правильно ли было навязывать ему свое общество, просить о немыслимом, чтобы в ответ услышать прописные истины? Пустой разговор. Но что-то он ей все же дал. Раскрыл глаза, напомнив о главном. О том, что со смерти приемного родителя, с того самого дня, когда от траурного костра не сохранилось даже унесенного ветрами степей пепла, Кайя осталась одна. И тогда, и сейчас всем что-то было от нее нужно: ее наследство, сговорчивость, послушание, тело, проклятая старая кровь, жизнь, но только не она сама.