Чтение онлайн

Кайя напряглась, стараясь не показать своего волнения.

— И служители тоже наделены этой способностью?

— Далеко не все. Единицы. Подобным умением обладает наш духовный поводырь — ишан Пути, а также его ближайшие соратники — муфтирии.

Диар обернулся к ней пристально посмотрев в лицо.

— У меня возникли догадки еще во время нашей первой встречи, но проверить их можно было только здесь, на Меодане, в одной из святынь тарикон. По этой причине ты присутствовала сегодня на службе.

Он поднял вверх левую кисть, пропуская меж пальцев тонкие паутинки энергии. Вновь посмотрел на нее.

— Наша сила незрима. Немногие способны различить даже это. — сжал ладонь в кулак, в миг поглощая синеву. — Но еще меньшим даровано прозрение. Возможность видеть суть. Видеть воды Имардана.

Кайя ошарашено заморгала, не улавливая главного.

Имардан? Известная ей со строк писания и заветов тарикон святыня диаров. Река мироздания.

— Можно и так сказать, — парировал на ее мысли ал-шаир. — Но на самом деле Имардан — это просто поток энергии, бесконечный, сильный, пронизывающий пространство-время. Он не противоречит ни Всевышнему, ни дьяволу, ни науке. Он просто есть. Вот что ты видела сегодня в мечети.

Имардан открыт взору правителя, высшему духовенству и высшим диарам. А еще… он открыт тебе, Кайя.

Она громко отрезала:

— Но ведь я леварка!

— Прежде всего, ты — творение Единого.

Твоя скверна с тобой и никуда не делась. В твоих венах скрыта сила ваар, проклятых богов вашего народа, но при этом ты отмечена и благословением моего творца. У тебя общий дар: грязь и свет в одном целом.

И это меняет все, Кайя.

Для тебя. Для нас.

Кайя рассеянно посмотрела вперед, успев только подумать, что ничего не понимает, что ей мало его объяснений, но ал-шаир прервал наполуслове.

— Мы пришли.

Он пропустил вперед, через узкую прогалину в камнях, навстречу слепящему солнцу, позволяя ей окунуться в свет. Кайя потерла слезящиеся из-за ветра глаза. Вместе с рассказом диара она упустила из виду незаметно изменившейся окружающий пейзаж, не услышала новых звуков: шелеста волн, бьющегося о скалы прибоя, криков одиноких птиц, лишь сейчас распробовав их на вкус.

Щеки обдавало влажным теплым воздухом, на губах чувствовалась соль, сердце же рвалось вверх, к облакам. С небом проливалось на землю, падало раскаленным закатом, разбивалось о камни серебристо-серыми волнами, холодом глубин.

— Красиво?

Она все же нашла его взгляд. Счастье сбежало с лица, но, вопреки разуму, губы дернулись в улыбке. Несмелой, робкой.

Да. Да, очень красиво. Впервые за долгое время ей легко и спокойно. Впервые хочется дышать.

Молча кивнула, не став притворяться.

Диар улыбнулся в ответ. Опустившись недалеко от края утеса, подозвал присесть рядом.

— Мне нужно было понять, насколько ты опасна, ведома своей скверной. — он неожиданно вернулся к начатому на борту дартта разговору, заставив оторваться от горизонта. — В доме твоего отца я устроил тебе проверку. Спровоцировал твою кровь болью, заставил проснуться. Увидел тебя настоящую.

Кайя опустилась рядом, сложив руки на коленях. Потерла пальцами запястье, то самое, которого касалось лезвие его ножа. Неужели дело в этом? Неужели из-за его проверки она все еще не может прийти в себя? Живет на грани эмоций: в смятении, с удушливой злостью, путаницей в мыслях, с постоянным страхом, чувством обреченности, чувством, что она больше себе не принадлежит.

Посмотрев искоса, стрельнула взглядом в сторону ал-шаира. Нахмурила брови.

Сейчас в его словах не было лжи, это она чувствовала. Но ведь и всей правды он ей тоже не говорил.

— Что ты сделал с моей кровью?

Мужчина шумно втянул воздух. Обернулся к ней, в который раз меняя тему разговора.

— Через месяц в Диаре состоится важное событие для всего халифата. До того я буду часто отсутствовать. Используй это время с умом: заполни пробелы в истории Диара, разберись в устройстве нашего общества, иерархии и религии. Учись смирению.

У тебя слабое образование, степнячка, но большего от каганатской ставки я и не ждал.

Заметив вспышку гнева на ее лице, диар тут же примирительно добавил.

— Кайя, попытайся посмотреть на свое положение иначе. Без гнева, — он улыбнулся одними кончиками губ, — без глупой гордости. И ты поймешь, что оно не настолько ужасно. Сегодня я принял решение.

Мужчина коснулся ее подбородка, приподнимая вверх.

— Ты останешься со мной, в моем доме. Я не отпущу тебя и с этим смирись. Не стану использовать, как изначально планировал, не причиню боли, но мне все еще нужна твоя сила, Кайя. Есть и куда большая проблема. — ал-шаир отпустил, перехватив ее взгляд. — Мне нужна ты сама.

Он покачал головой, уловив сумятицу в мыслях, накрывший ее стыд, тепло в груди, зашедшееся с волнением сердце.

— Принуждать ни к чему не стану, не бойся.

— Но почему? — Кайя не успела удивиться собственной смелости, язвительно продолжив. — Почему я? Наивная глупая степнячка?

Его реакция удивила.

— Не знаю.

Диар пожал плечами, ненадолго отвернувшись.

— Мне нравится на тебя смотреть. Как ты вскидываешь подбородок, заливаешься краской, пылаешь ненавистью, светишься добротой. Замечать все твои противоречия, шрамы.

Его лица вновь коснулась улыбка.

— Нравятся твои глаза, мягкие волосы, как покусываешь губы, когда думаешь, что одна. — он прошелся большим пальцем по нижней губе, чуть надавив. — Делай так чаще, и я пересмотрю последнее обещания на твой счет, степнячка.

Кайя тихо выдохнула.

— Не называй меня так.

— Не буду.

Он посмотрел с нежностью, теплотой, но уже в следующее мгновение взгляд подернулся льдом.

— То, как ты вела себя в мечети и после на глазах моих людей, не должно повториться, Кайя. Учись держать себя в руках. Учись покорности.

Кайя неосознанно кивнуло.

Мысли расплывались покоем, непривычной тишиной. Сейчас она была готова соглашаться с чем угодно, лишь бы не нарушать этой тишины, перемирия внутри, молчания разума, радости сердца.

Заметив ее состояние, диар обнял, привлекая к себе.

Она не сопротивлялась. Сама прильнула, сама положила голову на плечо, позволив обнять. Прикрыла глаза, отдаваясь противоречивым чувствам. Его руки гладили плечи, невесомо скользили по спине, касались волос.

— Тебе ведь хорошо здесь?