Чтение онлайн

На кон поставили «Башню», а целью лорд Чествик неожиданно указал свою дочь, поскольку был уверен, что владетель с репутацией развратника, у которого к тому же была невеста, честолюбивую и умненькую Фрею не заинтересует.

Так и вышло.

Категорический отворот-поворот от юной Чествик лишил самонадеянного Бладсворда поместья. Только вот Фрея стала для Коннора буквально наваждением. Он откровенно преследовал ее и, не добившись взаимности, решил убить двух зайцев одним выстрелом — и девушку получить, и поместье вернуть. Бладсворд предложил заключить помолвку.

— Подождите, — прервала я захватывающий рассказ, — вы же сказали, что у Коннора уже была невеста…

— Да, — невозмутимо подтвердил владетель, — леди Мэри Доэрти. Она и Коннор должны были пожениться через месяц на Дженингейм. К тому же, леди ждала ребенка.

— Ой!

— Пожалуй, — согласился с моим возгласом Бладсворд. — И все же Коннор решил расторгнуть помолвку с Доэрти. Однако, лорд Чествик отчего-то уперся и соглашаться на выгодное предложение не спешил. А оно было выгодным: дочь и поместье в обмен на отмену налогов, любое другое имение в землях и высокое положение при дворе для младшего сына и наследника лорда.

— Не захотел торговать дочерью? Вы ведь говорили, она была любимицей…

— Торговля дочерьми тогда была вполне в ходу, — хмыкнул Бладсворд. — Думаю, причина была в чем-то ином. И вот тогда-то и произошло исчезновение леди Фреи.

На секунду мне показалось, что больше владетель ничего не расскажет, и я занервничала.

— Дальше, дальше! — запальчиво потребовала я.

— Какая ты нетерпеливая.

Я вдруг уловила в голосе Бладсворда нотки, заставившие меня вспомнить, что он вообще-то ранен, и мы не знаем, насколько серьезно. А владетель все еще на ногах, ломает ветки на нашем пути, да еще и разговорами меня развлекает.

Мне стало немного стыдно, но любопытство было сильнее меня.

Однако из чувства такта я добавила жалостливое:

— Ну пожалуйста!

Бладсворд продолжил:

— Фрея пропала, и поползли слухи. Дескать, Коннору все-таки удалось добиться взаимности, и они решили вместе сбежать. Когда через сутки объявился владетель, но без Фреи, объяснив, что отлучался по делам, начались другие шепотки. Мол, Фрею видели в «Ястребиной башне», и Коннор удерживает ее там. Возможно, даже уже обесчестил ее и сделал ей ребенка, чтобы у нее не осталось выхода, кроме замужества. Каких-то трое суток, а все случившееся обросло дикими деталями.

Если первой части домыслов я поразилась от души, поскольку я не представляла, с чего бы владетелю земель сбегать с возлюбленной, он же не нервная девица, то вторая часть заставила меня призадуматься. В общем-то, в те времена этот способ заставить дать согласие на брак был действенным.

Да, собственно, и сейчас сработал бы, если бы история была предана огласке.

— Спустя три дня после исчезновения, Фрею нашли не в себе возле того дерева, которое теперь и называется «Падшая дева». Она все твердила, что падала. Упала с башни. Ее толкнули. Это было невозможным. Упасть с «Соколиной башни» и остаться невредимой невозможно, поэтому посчитали, что она не в себе. Узнать, не надругались ли над ней целителю не удалось, поскольку, стоило к ней прикоснуться, как Фрея приходила в ярость. Так что здесь у нас игра слов. Падшая — потерявшая репутацию и насмешливое по поводу того, что она падала.

— Какой кошмар, — пробормотала я.

Мне вспомнился тот сон.

Меня толкают, и я падаю с башни. А потом неведомая птица, перенесшая мое тело куда-то, где мох и пожухлая трава.

Но если это правда… Если это Фрея, и если дневнику можно верить, и написан он ею, то… я ничего не понимаю.

— А… — я облизнула пересохшие от волнения губы, — что произошло потом?

— Фрее стало лучше, и она навсегда уехала из Бладсворда. Насколько мне известно, никогда не возвращалась.

— Но почему?

— Это у тебя надо спрашивать. Ваша же родственница.

Только вот беда, про леди Фрею в нашей семье никто не упоминал.

Но вообще меня волновало другое:

— Нет, почему Коннор ее не остановил?

— Может, она больше ему была не нужна? — цинично ответил владетель.

Да, в дневнике же ясно написано, что отношения Фреи и Коннора зашли весьма далеко. Получил, что хотел, и с глаз долой. И даже «Соколиная башня» оказалась ему не нужна. Или…

— А как вы считаете, милорд, что в этой легенде — правда?

— Я считаю, что заигрались оба, — жестко и не очень понятно ответил Бладсворд. — А еще я понимаю Мэри Доэрти, которая была отличной проклятийницей.

— А что стало с ней?

— Коннор расторг с ней помолвку, выдал замуж за знатного вельможу, ребенка признать отказался, во всеуслышание заявив, что он от конюха.

Какой ужас.

Какой позор.

У леди Мэри было право мстить. Если я правильно поняла Бладсворда, она наслала проклятье на Коннора, и я не находила в себе сил осудить ее.

— Мы пришли.

Да, в двадцати шагах от нас начинались ступени крыльца охотничьего домика.

Самое время вознести мольбы Покровителю, чтобы мой дар меня не подвел. Сейчас от того, что я узнаю, прочитав память болта, зависело очень и очень многое.

— А мы никому не помешаем? — спросила я, ощутив непреодолимое желание сбежать. Мной овладело то самое чувство, которое подсказывало, что вот-вот все изменится бесповоротно, обратного пути не будет.

— Нет, это мой охотничий домик. Даже мама предпочитает сюда не заглядывать. Сторожка лесничего находится в глубине леса. Там старику сподручнее гонять браконьеров, да и сам он не очень общителен, — Бладсворд, распахнув дверь, сделал приглашающий жест.

С замиранием сердце я почти на цыпочках проскользнула мимо него, стараясь не задеть раненого плеча.

И что я, в самом деле, так разволновалась?

Я же сама потребовала провести, как это называлось… кажется, следственные действия.

Очутившись внутри, мне стало понятно, отчего леди Синтия предпочитала не посещать охотничий домик сына. Судя по всему, нагрянув нечаянно, в этом гнездышке можно было смутить кого-то.

Явно не владетеля, а ту, что составляла ему здесь компанию.

Даже моему неискушенному уму было ясно, как именно отдыхал здесь Бладсворд, хотя все выглядело пристойно, однако суть выдавали детали.

— Располагайся, — предложил владетель, глядя на меня насмешливо.

Видимо, от него не укрылись мои широко распахнутые глаза.