Чтение онлайн

Нина необъяснимо занервничала. Ей казалось, что король обязательно отомстит за отказ.

Всё-таки не стоило ей ехать в город. Нина очень надеялась, что Вилья и Корвин позаботились о коровах, ведь тех требовалось доить два раза в сутки.

– Если дева окажется опороченной, то будет обязана стать женой того, кому отдала своё тело до брака, – сказал монарх. Нина очень надеялась, что монахини не солгут. – Если дева окажется невинной, то она станет женой барона Уэстбрута. Но с одним условием, – добавил он.

Нина сжала зубы. Она знала, что в этом дополнении не предвидится ничего хорошего для неё.

Монарх выглядел довольным, будто кот, налопавшийся сметаны.

– Что за условие? – спросила Дранвейг. И Нине в её голосе послышалось нетерпение.

– Если дева окажется непорочной, то она может выйти замуж за барона Уэстбрута, – повторил король. – Но в таком случае по старому закону я могу требовать права на первую ночь с молодой женой вассала.

Нина сжала кулаки. Её удивило, что этот варварский закон тут всё ещё применялся. Впрочем, чего-то подобного стоило ожидать.

Взгляд невольно упал на Дранвейг. Баронесса выглядела совершенно довольной. Без сомнений, без её участия не обошлось.

– Ваше величество, – заговорил барон. Его голос был холодным, а взгляд резал, как лезвие. Нина видела, что мужчина едва сдерживал себя. – Вы не можете…

– Ты хочешь мне возразить? – спросил король. Он явно не опасался Уэстбрута. Власть простого провинциального барона была ограничена. Нина сомневалась, что монарх поступил бы так с каким-нибудь герцогом или даже графом. – Не забывай, я король этой страны, – напомнил он, пронзая Уэстбрута взглядом, который намекал на возможные кары, если тот вздумает бунтовать.

Некоторое время барон стоял неподвижно, а потом медленно, контролируемо выдохнул и выпрямился ещё сильнее.

– Хорошо, пусть будет так, – согласился он, но от его согласия веяло жаждой убийства.

Нина поежилась. Почему-то она ни на секунду не поверила, что Уэстбрут действительно принял условие.

Король довольно хмыкнул, посмотрел сначала на Нину, затем на монахинь.

– Можете приступать, – приказал он.

Как только эти слова прозвучали, все в зале задвигались.

Несколько монахинь с отрешённым видом вытащили из мешков простыни и принялись натягивать их на заранее собранный деревянный каркас.

Конструкция явно предназначалась для того, чтобы оградить Нину от чужих взглядов. Внутри каркаса поместилась лавка, на которой лежала белоснежная шкура какого-то зверя. Рядом ютился табурет, на нём стоял таз и кувшин с водой.

Когда простыни были развешены, две монахини вошли внутрь, и ещё две остались снаружи. Одна подняла край простыни и посмотрела на Нину.

– Входи, – велела женщина глухим голосом.

Нина, чувствуя, как конечности заледенели, взглянула на барона и всё-таки направилась к конструкции.

– Наина, одумайся, – снова запричитала Амира и душераздирающе всхлипнула. – Это ведь такой позор, дорогая. Отбрось упрямство. Вигель так тебя любит. За что ты с ним так?

Нина даже не удосужилась посмотреть на женщину. Она прошла прямо и юркнула под рукой монахини.

Осмотр прошёл быстро и безболезненно и походил на визит к гинекологу. После завершения монахини переглянулись, а затем с жалостью посмотрели на Нину.

– Что? – тихо спросила она с беспокойством.

Одна из служительниц веры подошла ближе и положила руку ей на плечо.

– Если после свадьбы и того, что последует за ней, твой муж откажется прикасаться к тебе, ты всегда можешь прийти к нам, – с участием произнесла она.

Монахини снова переглянулись, затем та, что стояла рядом, продолжила:

– На самом деле лучшим вариантом для тебя будет отказ от свадьбы. Ты можешь отказать им всем и войти в храм Бога непорочной, какая ты есть сейчас.

– Пойми, – заговорила вторая монахиня. В её голосе звучало настоящее беспокойство. Оглянувшись, она подошла ближе и сказала ещё тише: – Сейчас он не сможет отказаться от данного им слова, но… Для мужчины позорно разделять ложе с той, что была с другим.

Нина поняла, почему Дранвейг выглядела такой довольной.

Всё дело было в убеждённости, что ей удалось загнать племянницу в ловушку. Баронесса явно считала, что Нина, испугавшись, сама попросится в монастырь. Для того чтобы всё сложилось так, как сейчас, Дранвейг просто требовалось намекнуть королю о старом законе, что она и сделала.

Нина не злилась на монахинь, которые так усердно уговаривали её посвятить себя служению Богу. Она видела, что женщины волновались о ней. И понимала, что те в какой-то мере были правы.

Если ничего не произойдёт, ей придётся лечь с королём. И барон ничего не сможет с этим поделать. Конечно, хотелось верить, что после подобного Уэстбрут не изменит к ней отношения, но полностью в этом уверенной Нина быть не могла.

Монахини предоставили ей выход, но принимать решение она не спешила.

– Спасибо за совет, я подумаю.

Женщины посмотрели на неё и кивнули, а затем обе вышли в зал к остальным.

– Ну? – услышала Нина требовательный голос короля.

– Дева непорочна, – вынесла вердикт монахиня.

В зале стало тихо. Нина откинула ткань и тоже вышла. В следующий миг взгляд короля остановился на ней, а потом монарх задрал голову и довольно засмеялся.

– Поздравляю тебя, мой друг, – произнёс он, обращаясь к барону. – У тебя будет прекрасная жена! Раз всё так сложилось, со свадьбой стоит поспешить. Ты рад? – обратился король к барону.

Нина посмотрела на жениха. Уэстбрут не отрывал ледяного взгляда от короля, но тот делал вид, что ничего не замечал.

– Конечно, – ответил барон, а затем посмотрел на сжавшихся в углу Амиру и Вигеля. – Тридцать плетей каждому за клевету. И запереть в подземелье, – приказал он стражникам.

Амира вскрикнула, когда услышала эти слова, и бросилась вперёд, прямо под ноги барона.

– Ваша милость! – закричала она. – Умоляю, не убивайте! Сын мой не мог солгать. Мы понятия не имеем, как ей удалось пройти проверку!

Монахини возмущённо вскинулись.

– Неужто ты хочешь сказать, что это мы солгали?

Амира замерла.

– Нет, что вы! – залебезила она. – Это явно Наинка что-то сделала. Как-то выкрутилась.

– Довольно, – оборвал барон. – Увести, – отдал он ещё один приказ, а затем посмотрел на короля, больше не обращая никакого внимания на крики.