Чтение онлайн

— А что ты предлагаешь? — его голос стал жестким. — Играть в «дядю-спонсора» еще год? Нет. Я потерял три года. Я не потеряю больше ни дня. Ты подготовишь его. Сейчас. В машине.

— Я?!

— Ты. Ты мать. Ты переводишь этот мир на его язык. Найди слова. Скажи, что папа был полярником, космонавтом, секретным агентом — мне плевать. Но когда мы войдем в палату, он должен знать, кто я.

Двери лифта открылись на парковке. Константин уже держал открытой дверь машины.

— Это жестоко, — прошептала я, проходя мимо Дамиана.

— Это жизнь, — ответил он мне в спину. — Садись. У тебя сорок минут, чтобы придумать сказку со счастливым концом.

Сорок минут.

Навигатор бесстрастно отсчитывал время до точки назначения, а я чувствовала себя сапером, которому нужно перерезать красный провод, но руки трясутся так, что он не может удержать кусачки.

За окном проплывал мокрый серый город, размазанный по стеклу каплями дождя, но я не видела ничего. В голове крутилась карусель из дурацких, картонных фраз.

— Полярник? — предложила я, нарушая тишину. Голос звучал жалко. — Ты был на Северном полюсе. Спасал… пингвинов.

Дамиан даже не оторвался от экрана телефона.

— Пингвины живут на Южном, Смирнова. И я не похож на Деда Мороза. Дальше.

— Космонавт? — я вцепилась пальцами в колени, комкая ткань старых брюк. — Улетел на Марс. Связи не было. Ракета сломалась.

— Слишком драматично. Он будет бояться, что я снова улечу и разобьюсь. Ребенок должен чувствовать стабильность, а не ждать, когда у папы закончится кислород.

Он заблокировал телефон и повернулся ко мне. В полумраке салона его глаза казались почти черными.

— Думай проще, Лена. Кем мечтают стать мальчишки?

— Супергероями, — буркнула я. — Но у тебя нет плаща. И ты скорее похож на суперзлодея.

Уголок его рта дернулся.

— Злодеи эффективнее. Они строят империи, пока герои носят трусы поверх лосин. Скажи ему, что я капитан.

— Капитан чего? — я моргнула. — Корабля?

— Капитан секретной службы. Разведчик. Командир. Называй как хочешь. Я был на важном задании. Спасал мир. Не мог позвонить, потому что враги могли засечь сигнал.

— Ты серьезно? — я посмотрела на него с недоверием. — «Штирлиц»? Ты хочешь, чтобы я сказала трехлетке, что его папа — шпион?

— Я хочу, чтобы он гордился, а не жалел «бедного папу, который заблудился в космосе», — отрезал он. — Детям нужна героика. Я был далеко, защищал всех нас, но теперь я вернулся. И больше никуда не уйду. Это понятный концепт. В нем есть сила. И в нем есть обещание безопасности.

— И обещание, что ты убиваешь людей, — прошептала я.

— Я бизнесмен, Лена. Я убиваю конкурентов. Метафорически, конечно, — он усмехнулся, но от этой усмешки у меня по спине пробежал холодок. — Версия утверждена. Ты говоришь, я подтверждаю. И добавь деталей. Дети любят детали. Скажи, что я привез ему трофей.

Он кивнул на заднее сиденье, где лежал огромный, упакованный в подарочную бумагу пакет.

— Что там? — спросила я.

— Увидишь.

Машина мягко затормозила у парадного входа частной клиники «MedSwiss».

Здесь не было очередей. Не было запаха хлорки. Швейцар в ливрее открыл нам дверь, и мы вошли в холл, больше напоминающий лобби пятизвездочного отеля. Мрамор, живые орхидеи в вазонах, тихая музыка.

Нас уже ждали.

Профессор Войцеховский и еще двое врачей в накрахмаленных халатах стояли навытяжку.

— Дамиан Александрович, Елена Дмитриевна, — профессор склонил голову. — Доброе утро. Состояние Михаила стабильное. Показатели в норме. Мы перевели его в детское VIP-отделение час назад. Он уже позавтракал.

— Он спрашивал про меня? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Врач на секунду замялся, бросив быстрый взгляд на Дамиана.

— Он звал маму. И… спрашивал про «большого дядю». Того, который спас его от боли.

Я почувствовала, как Дамиан рядом со мной расправил плечи. Его эго только что получило инъекцию чистого эндорфина. «Большой дядя». Миша помнил.

— Ведите, — скомандовал Барский.

Мы шли по коридору, стены которого были расписаны сценами из мультфильмов. Добрые медведи, жирафы, облака. Но даже здесь Дамиан умудрялся выглядеть чужеродно. Его черный кашемировый плащ развевался при ходьбе, как мантия темного лорда, инспектирующего захваченный Диснейленд.

У двери палаты №1 я остановилась. Ноги приросли к полу.

Страх накрыл меня ледяной волной.

Сейчас.

Сейчас я своими руками разрушу мир моего сына и построю новый. Мир, построенный на лжи.

— Лена, — голос Дамиана прозвучал у самого уха. — Не смей дрожать. Дети чувствуют страх как собаки. Улыбайся.

Он положил руку мне на поясницу. Его ладонь была горячей и тяжелой. Он не поддерживал меня — он толкал вперед.

Я набрала в грудь воздуха, натянула на лицо улыбку, от которой сводило скулы, и толкнула дверь.

Палата была огромной. Больше моей квартиры. Окно выходило в парк.

Посреди комнаты стояла кровать-трансформер. На ней, обложенный подушками, сидел Миша.

Он выглядел таким маленьким среди всех этих проводов и мониторов. Бледный, с синяками под глазами, в смешной больничной пижаме с зайцами. В руке он сжимал своего старого, одноглазого медведя — единственную вещь из прошлой жизни, которую нам разрешили взять.

При виде нас его личико просияло.

— Мама!

— Мишутка! — я бросилась к нему, упала на колени перед кроватью, зарываясь лицом в его теплое пузико. — Мой хороший! Мой герой! Как ты? Болит?

— Чуть-чуть, — он поморщился, но тут же улыбнулся, гладя меня по голове. — Доктор дал вкусную таблетку. Сказал, я космонавт.

— Ты самый смелый космонавт в мире, — я целовала его ладошки, пытаясь сдержать слезы.

И тут взгляд Миши переместился мне за спину.

Его глаза расширились.

— Дядя! — выдохнул он с благоговением.

Я медленно поднялась и обернулась.

Дамиан стоял в центре палаты. Он снял плащ, оставшись в темно-синем костюме. В руках он держал тот самый пакет.

Он смотрел на сына. И в этот момент маска «Акулы Бизнеса» дала трещину. В его глазах не было холода. Там была… неуверенность?