Чтение онлайн

— Он сдаст, — сказал командир «Омеги», входя в кабинет с медицинским чемоданом. — Мы займемся им. А вы, мадам, отойдите. Ему нужно переливание. Прямо сейчас.

Меня снова оттеснили.

Я отошла к панорамному окну.

Москва сияла внизу миллионами огней. Холодная, равнодушная, жестокая.

Я сунула руку в карман. Флешка Константина.

На ней было то же самое видео, о котором кричал Тимур.

Доказательство того, что мой муж — чудовище.

Я посмотрела на Дамиана. Врачи разрезали промокшие бинты.

Он был чудовищем.

Но он был моим чудовищем.

Он признал свою вину. Он не стал оправдываться. Он сказал: «Я зверь».

И он защитил меня.

Я сжала флешку.

Тимур жив. Пока жив. Он расскажет все про «Систему».

Дамиан выиграет эту войну.

Но что будет потом? Когда враги закончатся?

Останемся только мы. И этот файл в моей памяти.

Я подошла к шредеру, стоящему у стола секретаря. Включила его.

Поднесла флешку к отверстию.

Пластик хрустнул под ножами, превращаясь в крошку.

Я уничтожила улику.

Не ради него. Ради себя.

Я больше не хотела быть жертвой, которая хранит доказательства своей боли. Я хотела быть женой, которая строит будущее. Пусть и на фундаменте из костей.

— Лена… — позвал Дамиан сквозь кислородную маску.

Я вернулась к нему. Взяла за холодную руку.

— Я здесь. Я уничтожила флешку Константина.

Его глаза расширились.

— Зачем?

— Потому что я верю тебе, — солгала я.

Это была самая большая ложь в моей жизни. Я не верила ему. Я боялась его.

Но я выбрала его.

И теперь пути назад не было.

— Мы зачистим город, — прошептал он, проваливаясь в наркотическое забытье. — Завтра… будет новый мир.

— Спи, — сказала я.

Я посмотрела на Тимура, которого бойцы поднимали с пола.

Наш бывший защитник. Наш предатель.

Наши глаза встретились.

— Ты пожалеешь, — прохрипел он. — Ты сгоришь рядом с ним.

— Лучше сгореть, чем гнить, — ответила я.

Его уволокли.

Я осталась в кабинете, залитом кровью моего мужа и ложью моего прошлого.

Война закончилась.

Началась эпоха террора. И я была его королевой.

Шредер подавился последним кусочком пластика, взвыл на высокой ноте и затих.

В прозрачном контейнере лежала горстка серебристой пыли. Это было все, что осталось от моей страховки. От доказательств того, что мой муж — чудовище.

Я смотрела на эту пыль и не чувствовала ничего, кроме странного, ледяного спокойствия. Словно вместе с флешкой я уничтожила ту часть себя, которая все еще надеялась на побег, на «нормальную» жизнь, на домик с белым забором.

Этой Лены больше не было.

Была женщина в красном платье, стоящая посреди кабинета, где пахло кровью и спиртом, и принимающая решение стать соучастницей.

— Мадам? — голос медика из группы «Омега» вывел меня из транса.

Я обернулась.

Дамиана уже переложили на носилки. Кровотечение остановили, подключили портативную капельницу. Его лицо под кислородной маской казалось вылепленным из воска, но грудь поднималась и опускалась ровно.

— Мы стабилизировали давление, — доложил врач. Он смотрел на меня не как на испуганную жену, а как на единственного представителя власти в этой комнате. — Но ему нужен стационар. Или, как минимум, стерильная палата и покой на ближайшие сутки. В офисе оставаться нельзя.

Я окинула взглядом кабинет.

Опрокинутый стул. Пятна бурой крови на бежевом ковролине. Разбитый стакан.

Это место было местом преступления. Местом казни.

Возвращаться в дом на Рублевке было нельзя — Тимур знал там каждый уголок, каждый код. Даже если мы сменим пароли, стены того дома были пропитаны предательством.

— В пентхаус, — сказала я. Голос прозвучал твердо, даже немного чужой для меня самой. — Там есть медицинский блок. И там… чисто.

— Принято. Готовим транспортировку.

— Стойте.

Я подошла к столу Дамиана.

Там лежал его телефон. Черный монолит, в котором была вся его империя. Счета, контакты, рычаги давления.

Он доверил мне его в машине.

Я взяла смартфон. Он был тяжелым, теплым.

Затем я увидела пиджак Дамиана, брошенный на спинку кресла. Тот самый, пропитанный кровью.

Я пошарила в карманах.

Ключи. Те самые ключи от «Оружейной комнаты» и сейфов, которые он всегда носил с собой.

Я сжала их в кулаке. Металл впился в ладонь.

Теперь это все было у меня.

Пока Король спит, Королева должна держать скипетр. Иначе шакалы растащат трон по щепкам.

— Выносите его, — скомандовала я. — Через грузовой лифт. Никто из сотрудников не должен видеть его в таком состоянии. Для всех — Дамиан Александрович работает с документами и не принимает.

— Понял, — кивнул командир «Омеги».

Они подняли носилки.

Я пошла следом.

У двери я остановилась и оглянулась.

На полу, там, где лежал Тимур, осталось темное пятно.

Я знала, что Тимур не умрет быстро. «Омега» умеет задавать вопросы. И к утру у нас будут все имена. Все явки. Вся структура «Системы», которая пыталась нас сломать.

Но мне было все равно.

Жалость умерла во мне в тот момент, когда снайпер нажал на курок, целясь в моего мужа.

Я вышла в коридор, цокая каблуками по граниту.

Красное платье шуршало при ходьбе, как знамя.

Мы спустились на парковку.

Меня ждал «Майбах». Водитель открыл дверь.

Я села на заднее сиденье, туда, где еще недавно сидел Дамиан, истекая кровью.

Теперь я была одна.

Я посмотрела на свои руки. На них остались разводы — я плохо отмыла их влажными салфетками. Тонкие бурые линии в складках кожи.

Я не стала их вытирать.

Это была моя инициация.

Машина тронулась, плавно выезжая в ночь. Москва сияла огнями, равнодушная и жестокая.

Я прижала телефон мужа к груди.

Война закончилась. Враги повержены или бегут.

Но самое сложное было впереди.

Жить с человеком, который знает, что ты знаешь.