Чтение онлайн

— Собирайся, — сказал он, отстраняясь. — У нас полчаса. Я хочу, чтобы ты надела то синее платье. Которое одобрила мама.

— Ты хочешь произвести впечатление на совет директоров или на свою маму?

— Я хочу произвести впечатление на мир. Синий — цвет спокойствия и надежности. Мы должны выглядеть так, будто ничего не случилось. Будто мы просто вернулись с курорта, немного уставшие от солнца и секса.

— Секса было предостаточно, — фыркнула я, вспоминая прошедшие ночи. Даже раненый, он умудрялся…

Я покраснела. Дамиан заметил это и самодовольно ухмыльнулся.

— Иди одевайся.

Через сорок минут мы вышли из пентхауса.

Я в темно-синем платье-футляре, строгом, но элегантном. Дамиан — в костюме, который сидел на нем как влитой, скрывая повязку и усталость. Только трость в его левой руке (для подстраховки ноги) выдавала, что не все в порядке. Но даже трость он превратил в аксессуар власти — черное дерево с серебряной рукоятью.

Внизу, в холле башни, нас ждала пресса.

Элеонора Андреевна сдержала слово — она организовала утечку информации о том, что Барский сегодня появится в офисе.

Когда двери лифта открылись, вспышки камер ударили в глаза.

— Дамиан Александрович! Это правда, что в вас стреляли?

— Что с вашим плечом?

— Елена, как вы прокомментируете арест Тимура?

Дамиан не остановился. Он шел сквозь толпу, опираясь на трость, но с прямой спиной. Я шла рядом, держа его под руку. Мы улыбались.

— Без комментариев, — бросил он на ходу. — Все ответы — в годовом отчете. Читайте цифры, господа. Они не врут.

Мы прошли сквозь строй, сели в машину и поехали в главный офис.

Но я видела, как дрожит его рука, сжимающая набалдашник трости. Ему было больно. Адски больно.

Он играл роль.

И я играла вместе с ним.

В офисе царила паника, замаскированная под бурную деятельность. Сотрудники бегали с папками, телефоны разрывались.

Появление Дамиана произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Он прошел через опен-спейс к своему кабинету, кивая сотрудникам.

— Работаем, — бросил он секретарше, которая при виде «воскресшего» босса выронила степлер. — Кофе мне и жене. И собрать топов в переговорной через десять минут.

Мы вошли в кабинет.

Тот самый кабинет, где несколько дней назад его латали на диване.

Следы крови исчезли. Ковролин заменили. Мебель стояла на своих местах. Идеально чисто. Стерильно.

Ничто не напоминало о бойне.

Дамиан дошел до своего кресла и тяжело опустился в него. С него мгновенно слетела маска уверенности. Он закрыл глаза и выдохнул.

— Черт…

Я подошла, положила руки ему на плечи. Я чувствовала, как напряжены его мышцы — твердые, спазмированные, словно он все еще ждал удара.

— Дыши, — тихо сказала я. — Ты в безопасности. Трон твой.

Он накрыл мою ладонь своей рукой, холодной и сухой.

— Пока я сижу в нем — да. Но стоит мне показать слабость…

В дверь постучали.

Дамиан мгновенно выпрямился. Маска вернулась на место. Жесткий взгляд, волевой подбородок. Боль была заперта глубоко внутри, за стальными дверями его самоконтроля.

— Войдите!

В кабинет вошли топ-менеджеры. Пятеро мужчин и одна женщина. Финансовый директор, главный юрист, глава службы безопасности (новый, временно исполняющий обязанности), руководители направлений.

Они входили осторожно, принюхиваясь к атмосфере. Они ожидали увидеть развалину. Инвалида.

Но они увидели Барского в кресле и меня, стоящую за его правым плечом, как лейб-гвардия.

— Садитесь, — скомандовал Дамиан. — У нас мало времени. Отчет по азиатским рынкам. Сейчас.

Совещание началось.

И я поняла, что война не закончилась. Она просто переместилась из джунглей в переговорную.

Воздух в кабинете сгустился до состояния желе. Пахло дорогим кофе, потом и страхом.

Дамиан разносил их.

Он не кричал. Он говорил тихо, почти шепотом (сил на крик у него не было), но от этого его слова звучали еще страшнее.

— Три процента падения? — он швырнул отчет финансовому директору. Бумаги разлетелись по полированному столу. — Вы называете это «стабилизацией»? Я называю это саботажем.

— Дамиан Александрович, рынки нервничают… Арест Волкова, слухи о вашей… травме…

— Рынки нервничают, потому что вы дрожите, — отрезал он. — Если вы не уверены в будущем компании, пишите заявление. Прямо сейчас. Ручка есть?

Финансовый побледнел и вжался в кресло.

— Нет. Я… я уверен.

— Тогда работайте. К вечеру я жду план поглощения активов «Волков Групп». Мы заберем всё. Логистику, склады, клиентскую базу. Они сейчас на дне. Покупаем за копейки.

— Это рискованно… Юридический департамент считает…

— Юридический департамент здесь для того, чтобы оформлять мои решения, а не оспаривать их!

Я стояла у окна, наблюдая за этим спектаклем.

Дамиан блефовал.

Я видела, как под столом его левая рука сжимает колено так, что пальцы побелели. Я видела, как мелкая дрожь сотрясает его тело, когда действие обезболивающего начало ослабевать. Он держался на чистой ярости.

Но они этого не видели. Они видели Дракона, который вернулся в свою пещеру и требует золота.

Вдруг он замолчал на полуслове.

Его лицо посерело. Капля пота скатилась по виску.

Он попытался вдохнуть и не смог. Спазм.

В кабинете повисла мертвая тишина. Все смотрели на него. Шакалы почуяли кровь.

Финансовый директор переглянулся с юристом. В их глазах мелькнуло торжество.

«Он не жилец. Он слаб».

Я поняла: если он сейчас упадет или попросит перерыв — они его сожрут.

Я отошла от окна.

Стук моих каблуков прозвучал как выстрел.

Я подошла к столу. Встала рядом с Дамианом. Положила руку ему на плечо — небрежно, по-хозяйски, но на самом деле я дала ему опору. Я чувствовала, как он привалился ко мне, перенося вес.

— Дамиан Александрович хотел сказать, — произнесла я громко и спокойно, глядя в глаза финансовому директору, — что стратегия поглощения уже утверждена акционерами. То есть, нами.

Я взяла со стола стакан с водой и подала мужу.