Чтение онлайн

И жить с собой, зная, что ты выбрала тьму.

Я закрыла глаза.

«Мы зачистим город», — сказал он.

Что ж, Дамиан.

Мы начнем с уборки в собственном доме.

Рассвет над Москвой был похож на разлитую ртуть. Тяжелый, серый свет просачивался сквозь панорамные окна пентхауса, делая лица людей похожими на посмертные маски.

Я сидела в глубоком кресле у кровати, которую переоборудовали в больничную койку. В спальне пахло не утренним кофе и не сексом, как раньше. Пахло стерильностью, дорогими лекарствами и той особой, звенящей тишиной, которая наступает после битвы.

В моей руке лежал телефон Дамиана.

Черный монолит из стекла и металла. Он был теплым, потому что не переставал вибрировать последние четыре часа.

Я смотрела на экран. Сообщения сыпались водопадом.

«Акции стабилизировались».

«Совет директоров требует подтверждения статуса».

«Объект Т. дал показания. Видеозапись готова. Ждем указаний по утилизации».

Объект Т.

Тимур.

Я провела пальцем по экрану, разблокируя устройство. Дамиан никогда не говорил мне пароль. Но я видела, как он вводил его десятки раз. 2020. Год рождения Миши. Тот же код, что и на двери бункера.

Его паранойя имела одну уязвимость: он слишком любил сына.

Я открыла последнее сообщение от командира «Омеги».

Там было прикреплено видео. Превью.

Я не стала нажимать «Play». Мне хватило одного взгляда на миниатюру, чтобы понять: Тимур больше никогда никому не навредит. И вряд ли он когда-нибудь заговорит без разрешения.

Желудок скрутило спазмом, но я заставила себя сделать глоток ледяной воды.

Жалость — это роскошь, которую я больше не могла себе позволить. Тимур продал нас. Он хотел убить моего мужа и забрать моего сына.

Он получил то, что заслужил.

— Елена Дмитриевна?

Я подняла глаза.

В дверях стояла Тамара Павловна.

Бывшая «Фрекен Бок», надзирательница, шпионка свекрови. Сейчас она выглядела иначе. Идеальный пучок слегка растрепался, а в глазах, обычно холодных и оценивающих, плескался страх.

Она смотрела не на Дамиана. Она смотрела на меня. И на телефон в моей руке.

— Повар спрашивает, подавать ли завтрак, — произнесла она, и голос её дрогнул. — И… там курьер из юридического отдела. Привез документы на подпись. Требует пропустить.

— Никаких курьеров, — мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Я удивилась, насколько властным он стал. — Документы оставить охране внизу. Завтрак — только для Миши и няни. Мне — черный кофе. Дамиану Александровичу — ничего, пока не разрешит врач.

Тамара переминалась с ноги на ногу.

— Но юристы говорят, это срочно… Доверенности…

— Тамара Павловна, — я медленно встала.

Я была все в том же красном платье, помятом и потерявшем лоск, но мне было плевать. Я чувствовала себя одетой в броню.

— Я сказала: никаких курьеров. Никто не войдет в этот дом, пока я не дам разрешение. Вы меня поняли?

Она сглотнула.

— Да, Елена Дмитриевна.

— И еще. Смените коды доступа на грузовом лифте. И на служебном входе. Старые коды скомпрометированы. Новые получите у командира «Омеги».

Её брови поползли вверх.

— Вы… вы управляете безопасностью?

— Кто-то же должен, пока мой муж отдыхает, — я посмотрела на спящего Дамиана. — Идите.

Она кивнула и исчезла, прикрыв дверь с осторожностью сапера.

Я выдохнула.

Власть.

Это было странное чувство. Опьяняющее. Страшное.

Оказалось, что для того, чтобы тебя слушались, не нужно кричать. Нужно просто знать, что за твоей спиной стоит армия головорезов, а в твоем кармане — ключи от сейфа.

Я подошла к кровати.

Дамиан спал глубоким, медикаментозным сном. Его грудь мерно вздымалась. Капельница с прозрачной жидкостью по капле вливала в него жизнь.

Он был бледным, но эта бледность уже не напоминала смерть. Это была бледность мрамора.

Я коснулась его руки.

— Просыпайся, — шепнула я. — Я устала держать твое небо. Оно тяжелое.

Вдруг телефон в моей руке снова завибрировал.

Звонок.

На экране высветилось имя: «Мать».

Элеонора Андреевна.

Сердце пропустило удар.

Если я не отвечу — она приедет сюда с ОМОНом. Если отвечу — мне придется врать ей. Или сказать правду.

А правда заключалась в том, что её сын чуть не погиб, а её протеже Тимур оказался предателем.

Я нажала «Принять вызов».

— Да?

— Дамиан? — голос свекрови был резким, как удар хлыста. — Почему у тебя такой голос? И почему ты не отвечал два часа?

— Это Елена, Элеонора Андреевна.

Пауза. Длинная, звенящая пауза.

— Где мой сын? И почему его телефон у тебя?

— Он спит, — сказала я. — У него была… сложная ночь.

— Дай ему трубку. Немедленно.

— Я не могу его будить. Врачи запретили.

— Врачи?! — её тон взлетел на октаву. — Что случилось? Это связано с арестом Волкова? Елена, если ты сейчас же не скажешь мне правду, я сотру тебя в порошок. Ты меня знаешь.

Я подошла к окну. Москва внизу просыпалась, миллионы муравьев бежали по своим делам, не зная, что наверху, в стеклянной башне, решается судьба империи.

— На нас было совершено покушение, — сказала я, решив, что ложь сейчас опаснее правды. — Дамиан ранен. Но он жив и стабилен. Угроза устранена. Предатель найден.

— Кто?

— Тимур.

В трубке повисла тишина. Я слышала, как Элеонора Андреевна шумно втянула воздух. Тимур был её креатурой. Она привела его в дом.

— Жив? — спросила она наконец. Голос стал тихим и страшным.

— Дамиан жив. Тимур… — я посмотрела на экран телефона, где все еще висело уведомление о видеоотчете. — Тимуром занимаются специалисты.

— Я еду, — отрезала она.

— Нет, — я сказала это раньше, чем успела испугаться. — Не приезжайте.

— Что ты сказала?

— Здесь режим изоляции. «Красный код». Никто не входит и не выходит. Это приказ Дамиана перед тем, как он отключился. Если вы приедете, «Омега» вас не пустит. Не создавайте сцену, Элеонора Андреевна. Ему нужен покой. А мне нужно время, чтобы разгрести этот хаос.