Чтение онлайн

— Клянусь, — он поднес мою руку к губам, прижался к ладони горячим лбом. — Клянусь своей жизнью.

В комнате повисла тишина. Не напряженная, а усталая, мирная тишина после битвы.

Мы сидели так долго. Я гладила его по волосам, чувствуя, как уходит напряжение из его тела, как он расслабляется, доверяясь мне.

В этот момент я поняла: он мой. Полностью. Без остатка.

Его сила, его власть, его жестокость — все это теперь принадлежало мне. Я держала сердце дракона в своих руках.

— Иди ко мне, — прошептал он, не открывая глаз. — Ляг рядом.

Я скинула туфли. Забралась на широкую кровать, легла поверх одеяла, стараясь не задеть капельницу. Прижалась к его здоровому боку.

Он тут же обнял меня, притянул к себе, уткнулся лицом в мою шею.

— Ты пахнешь домом, — пробормотал он. — Настоящим домом.

— Спи, — я поцеловала его в висок.

Он уснул почти мгновенно. Дыхание выровнялось.

Я лежала, глядя в потолок, где играли тени от падающего снега.

Руины доверия? Возможно.

Но на руинах можно построить крепость, которая будет прочнее прежней. Потому что теперь мы знали, где слабые места.

Мы прошли через огонь, воду и медные трубы лжи.

И мы выжили.

В дверь тихонько поскреблись.

Я чуть приподняла голову.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась лохматая голова Миши. За ним маячила испуганная няня.

— Мама? — громкий шепот сына прозвучал как пушечный выстрел в тишине спальни. — Папа проснулся?

Я прижала палец к губам.

— Тш-ш-ш. Иди сюда. Тихо.

Миша на цыпочках прокрался в комнату. Он был в пижаме с ракетами. В руках он сжимал того самого робота, которого подарил ему Дамиан.

Я протянула руку, помогая ему забраться на кровать.

Он устроился между мной и краем, с любопытством разглядывая спящего отца, трубки, бинты.

— Ему больно? — спросил он одними губами.

— Ему уже лучше, — так же тихо ответила я. — Потому что мы рядом.

Миша кивнул. Он осторожно протянул ручку и положил своего робота на подушку рядом с головой Дамиана.

— Пусть охраняет, — прошептал он. — Это Оптимус Прайм. Он самый сильный.

У меня защипало в глазах.

Я обняла сына одной рукой, другой продолжая держать руку мужа.

Вот она, моя вселенная.

Израненная, сложная, опасная. Но моя.

Дамиан шевельнулся во сне, его рука инстинктивно дернулась, накрывая маленькую ладошку Миши.

Замкнутый круг.

Семья.

Я закрыла глаза.

Завтра будет новый день. Будут юристы, пресса, восстановление бизнеса. Будет Элеонора Андреевна с её этикетом. Будут тени прошлого.

Но сегодня, в этой кровати, посреди заснеженной Москвы, мы были неприкасаемы.

Миша уснул быстро, как выключается лампочка. Его дыхание стало ровным, глубоким, с легким присвистом, который появлялся, когда он слишком уставал. Он спал, раскинувшись морской звездой, одной рукой обнимая шею отца, а другой — вцепившись в мою пижаму.

Маленький живой мост между двумя берегами, которые еще вчера были готовы начать артиллерийскую дуэль.

Я лежала неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить эту хрупкую конструкцию.

В комнате сгустились сумерки. Снегопад за окном прекратился, и теперь Москва сияла внизу холодным, равнодушным блеском. Огни «Москвы-Сити», проспекты, забитые машинами — все это казалось далеким, нереальным, словно картинка на экране телевизора с выключенным звуком.

Реальность была здесь.

В тепле тел под одеялом. В запахе детского шампуня и мужского пота, смешанного с антисептиком.

Дамиан не спал. Я чувствовала это по тому, как напряглись мышцы его здоровой руки, на которой лежала голова сына. Он смотрел в потолок, и в полумраке его профиль казался высеченным из камня.

— О чем ты думаешь? — прошептала я, едва шевеля губами.

Он помолчал, прежде чем ответить.

— О том, что я идиот, — его голос был тихим, хриплым, лишенным привычной властности. — Я строил крепости. Я покупал бронированные машины. Я нанимал армии. А самое безопасное место в мире оказалось здесь.

Он чуть повернул голову, коснувшись губами макушки сына.

— Я чуть не потерял это, Лена. Из-за своей гордыни. Из-за страха показаться слабым.

— Ты не слабый, — я протянула руку поверх Миши и коснулась плеча мужа. — Ты просто… человек. Живой.

— Для моего мира это диагноз, — усмехнулся он. — Живых там съедают.

— Пусть подавятся.

Он нашел мою ладонь в темноте. Его пальцы, шершавые, горячие, переплелись с моими.

— Завтра все изменится, — сказал он, и тон его стал серьезным. — Новость о том, что я жив, уже обрушила планы многих людей. Завтра мне придется выйти на арену. Будет грязно. Будет жестко. Они будут искать трещины в моей броне.

— У тебя нет трещин, — твердо сказала я. — У тебя есть шрамы. А шрамы только делают кожу крепче.

Он сжал мою руку.

— Ты пойдешь со мной?

— Куда? В офис?

— На совет директоров. На пресс-конференцию. Везде. Я не хочу больше разделять свою жизнь на «работу» и «семью». Это была ошибка. Ты — мой главный актив, Лена. Мой партнер. Я хочу, чтобы они видели тебя. Чтобы они знали: если они тронут меня, им придется иметь дело с тобой.

У меня перехватило дыхание.

Он предлагал мне не просто статус жены. Он предлагал мне место у штурвала.

Я вспомнила, как отдавала приказы «Омеге». Как врала следователю. Как уничтожала улики.

Было ли мне страшно? Да.

Хотела ли я назад, в свою уютную, безопасную бедность?

Нет.

— Я пойду с тобой, — ответила я. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ты купишь мне новый гардероб. Красное платье испорчено. А мне нужно что-то… более бронебойное.

Дамиан тихо рассмеялся. Его грудь вибрировала, передавая дрожь мне и спящему Мише.

— Весь ЦУМ к твоим ногам, моя королева. Хоть кольчугу от «Dolce Gabbana».

Мы замолчали.

Миша завозился, чмокнул во сне губами и закинул ногу на живот отцу. Дамиан даже не поморщился, хотя ребенок задел его больные ребра. Он только осторожно поправил одеяло, укрывая маленькую пятку.