Чтение онлайн

Завтра будет новый день. И новые враги.

Но сегодня я победила.

Тишина в пентхаусе была оглушительной.

После грохота выстрелов в джунглях, рева турбин, криков Тимура и жесткого допроса в офисе эта тишина казалась ватой, которой забили уши. Она давила на перепонки сильнее, чем шум.

Я сидела в кресле у постели, поджав ноги. Мое красное платье, свидетель моего грехопадения, превратилось в мятую тряпку, но у меня не было сил встать и переодеться. Я просто смотрела на него.

Дамиан спал.

Без маски «Железного Человека», без брони из дорогих костюмов и цинизма, он казался почти обычным. Почти уязвимым.

Черные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Губы, обычно сжатые в жесткую линию, были слегка приоткрыты. На сгибе локтя темнел синяк от катетера — Вагнер вливал в него плазму и антибиотики всю ночь.

Я протянула руку, но не коснулась его. Мои пальцы замерли в сантиметре от его плеча.

Я боялась разбудить не его. Я боялась разбудить того монстра, который жил внутри него и который вчера приказал сломать человеку жизнь. И того монстра, который проснулся во мне и позволил этому случиться.

Вдруг его дыхание сбилось. Ресницы дрогнули.

Дамиан открыл глаза.

Не было ни сонного бормотания, ни дезориентации. Он проснулся мгновенно, как включается свет. Щелк — и серые радужки сфокусировались на моем лице. В них была ясность. Пугающая, ледяная ясность.

— Ты здесь, — его голос был тихим, шершавым, словно наждак.

— А где мне быть? — я опустила руку на одеяло.

— Многие на твоем месте были бы уже в аэропорту. С моим телефоном и доступом к счетам.

Он попытался сесть, опираясь на здоровую руку. Гримаса боли исказила лицо, но он подавил стон в зародыше. Я дернулась, чтобы помочь, но он остановил меня взглядом.

Ему нужно было сделать это самому. Доказать себе, что он не развалина.

Он сел, привалившись спиной к изголовью. Дыхание вырывалось из его груди с хрипом.

— Воды, — попросил он.

Я налила воды из графина. Подала стакан.

Наши пальцы соприкоснулись.

Ток.

Даже сейчас, когда мы оба были выжаты досуха, между нами проскочила искра. Не сексуальная, нет. Это был разряд узнавания. Как будто два оголенных провода коснулись друг друга.

Он жадно выпил воду, осушив стакан до дна. Вернул его мне.

— Тимур? — одно слово. Имя.

— Его нет, — ответила я, ставя стакан на тумбочку. Звук стекла о дерево показался слишком громким. — «Омега» увезла его. Дело закрыто.

Дамиан кивнул. Он смотрел в окно, где занимался бледный московский рассвет. Снег падал медленно, лениво, укрывая город белым саваном, под которым было так удобно прятать грязь.

— А садовник? — он перевел взгляд на меня.

У меня внутри все сжалось.

Петрович. Труп в лесополосе. Моя ложь следователю. Мои отпечатки на конверте.

— Дело закрыто, — повторила я эхом. — Следователь ушел. Я сказала ему, что это была благотворительность. Он поверил. Или сделал вид. С твоими ресурсами это неважно.

Дамиан усмехнулся. Улыбка вышла кривой, невеселой.

— «Благотворительность». Красиво. Ты быстро учишься, Лена. Слишком быстро.

— У меня был хороший учитель.

Он протянул руку и взял мою ладонь. Перевернул её ладонью вверх, рассматривая линии, словно гадалка.

— Я испортил тебя, — сказал он тихо. В его голосе не было гордости, только странная, тяжелая горечь. — Я взял чистый лист и написал на нем грязную историю. Ты солгала закону. Ты покрыла убийство. Ты стала соучастницей.

— Я стала твоей женой, — я попыталась выдернуть руку, но он удержал. — Разве не этого ты хотел? «Надежный тыл»? «Партнер»?

— Я хотел безопасности для тебя. А в итоге превратил тебя в мишень и преступницу.

Он сжал мои пальцы до боли.

— Скажи мне честно, Лена. Сейчас, когда мы одни. Когда нет камер, нет следователей, нет врагов. Ты боишься меня?

Я посмотрела в его глаза.

Серые. Бездонные. Глаза человека, который может купить все, но не может купить покой.

Боялась ли я его?

Вчера — да.

Позавчера — до ужаса.

Но сегодня, глядя на бинты на его груди, вспоминая, как он закрыл меня собой от пули, как он смотрел на Мишу…

— Я боюсь не тебя, — сказала я медленно, подбирая слова. — Я боюсь того, что ты делаешь с людьми вокруг себя. И того, что ты делаешь со мной. Ты меняешь меня, Дамиан. И я не уверена, что мне нравится то, во что я превращаюсь.

— Во что?

— В женщину, которая может смотреть на кровь и думать о котировках. В женщину, которая может сжечь улики и пойти ужинать. Я теряю себя.

Дамиан потянул меня к себе. Я подалась вперед, и он обнял меня здоровой рукой, уткнувшись лицом мне в живот, в складки красного шелка.

— Ты не теряешь себя, — его голос был глухим. — Ты обрастаешь броней. В нашем мире без панциря не выжить. Тебя сожрут. Я просто… ускорил эволюцию.

Я положила руки ему на плечи. Я чувствовала, как напряжены его мышцы. Он был как натянутая тетива, даже во сне, даже в болезни.

— Мы победили, Дамиан. Война окончена. Мы можем… снять доспехи? Хотя бы здесь? В этой комнате?

Он поднял голову.

— Ты хочешь правды? Абсолютной наготы?

— Да.

— Хорошо, — он отстранился. — Тогда начнем с главного. С того, что лежит между нами, как труп. С файла.

Я замерла.

Файл «Устранить мать».

Он сжег его в камине дома на Рублевке. Но пепел остался.

— Ты сжег его, — напомнила я.

— Я сжег бумагу. Но я не сжег твою память. Я вижу это в твоих глазах, Лена. Каждый раз, когда я подхожу к Мише. Каждый раз, когда я обнимаю тебя. Ты думаешь: «А что, если он передумает? Что, если я снова стану неудобной?».

Он попал в точку.

Это была заноза, которая сидела глубоко в сердце. Я любила его, я спасала его, но этот червячок сомнения грыз меня изнутри.

— Да, — призналась я шепотом. — Я думаю об этом.

— Тогда слушай, — он сел ровнее, игнорируя боль. — Я расскажу тебе всё. Не версию для прессы. Не версию для себя. А то, как это было на самом деле. Три года назад.

Он сделал глубокий вдох.

— Я не просто «планировал устранение». Я был готов дать команду. Снайпер уже был нанят. Дата была назначена.