Наследник дона мафии
Шрифт:
Осматриваю камин. Самый простой, с металлической решеткой и каменной кладкой. Осторожно приподнимаю салфетку.
Один из камней чуть отличается по оттенку. Как раз тот, что под ней.
Ладонь скользит по кладке, я надавливаю на тот камень, что темнее. И он поддается. Двигается. Медленно, с усилием, но двигается.
За ним — ниша. Небольшая, но глубокая. В нише спрятана шкатулка.
Вынимаю шкатулку из ниши и чуть на пол не роняю, такая она тяжелая. Видно, что дорогая — сделана из старинного дерева с металлической отделкой и металлическим замочком.
Открываю. Внутри — бархатные мешочки с антикварными монетами, украшения, несколько свитков, перевязанных бечевкой.
Сверху лежит письмо, написанное на немецком.
Я знаю, что оно адресовано не мне, поэтому мысленно прошу прощения и у бабушки Эльзы, и у самой Роберты.
'Моя дорогая Берта!
Если ты читаешь это письмо, значит, ты вернулась.
Прости меня, моя девочка, если сможешь. Надеюсь, я сумею загладить свою вину. Отнеси все это в лавку Анжело на Виа Маджоре. Ты должна его помнить. Он тебя тоже. В любом случае скажешь, что ты от Эльзы, и он тебе поможет.
Люблю тебя'.
В полном замешательстве складываю все обратно.
Что же произошло между бабушкой и внучкой? Узнаю ли я об этом когда-нибудь?
Сердце бьется глухо, как колокол в пустой церкви.
Я только собиралась подумать, как начать зарабатывать. Собиралась зарегистрироваться на сайте фрилансеров и искать работу, которую можно выполнять дистанционно.
А теперь чужая бабушка помогла мне.
Не мне. Моему ребенку.
И я почему-то уверена, что фрау Эльза, будь у нее выбор, кому отдать шкатулку — мне или своей дочери, — предпочла бы оставить все как есть.
Чтобы собраться с духом и пойти в лавку к синьору Анжело мне понадобилась неделя.
Сегодня я наугад выбрала одну из монет и направилась на Виа Маджоре.
Улицу я нашла легко — Потенца город маленький, особенно старый центр. Виа Маджоре такая же узкая, как и все здесь, вымощенная камнем улочка, утопающая в цветах. Фасады облупленные, но уютные, с коваными балкончиками и деревянными ставнями.
Антикварная лавка синьора Анжело расположилась в глубине арки, на ней даже не оказалось таблички. Только темная деревянная дверь и оконная витрина, за которой, как в театральной декорации, стоят рамы с монетами, кольца, медали и что-то напоминающее древние печати.
Стучусь, дверь открывается почти бесшумно.
— Добрый день, синьорина, — приветливо кивает старик.
Его лицо напоминает высохший персик. Морщинистый персик с едва заметной ухмылкой и внимательными глазами.
— Добрый день, синьор Анжело, — вхожу внутри и прикрываю дверь. — Меня зовут Роберта Ланге. Я внучка Эльзы Бочелли.
Он чуть кивает и отступает в сторону, впуская меня внутрь.
В лавке у синьора Анжело витает аромат старой бумаги, полированного дерева и благовоний.
— С чем пришла? — в лоб спрашивает старик.
Молча достаю мешочек с монетой и письмом фрау Эльзы. Протягиваю Анжело.
Он не торопится взять, сначала смотрит на мои руки. Потом на лицо. Долго вглядывается, мне нестерпимо хочется достать паспорт и начать сбивчиво объяснять, но я подавляю этот порыв и терпеливо жду.
Я нарочно взяла письмо, чтобы синьор Анжело сам все увидел.
Наконец старик берет монетку и подносит ближе к глазам.
— Так вот для кого она их приберегла, — бормочет он. — Хитрая бестия…
— У меня есть еще, — говорю я тихо, — и какие-то свитки…
— Рукописи, — поправляет старик, — я знаю. Эта хитрая лиса врала, что продала их Карло. Я рад, что они у тебя, деточка! Если захочешь принести все мне, я сойду с ума от счастья! Я буду танцевать всю ночь сарабанду и бить в бубен. Только не ходи к Карло, умоляю!
Представляю, как старый Анжело танцует с бубном сарабанду и не могу сдержать улыбку.
— Не пойду, — говорю, пряча смешок, — обещаю!
Он уходит за прилавок, отсчитывает купюры, вручает мне. Округляю глаза.
— Это столько стоит?
— Деточка, если бы у нас с тобой были на них документы, они бы стоили втрое дороже. Но… — антиквар грустно разводит руками.
А мне не грустно. Это и так втрое выше, чем я ожидала.
— У тебя глаза бабушки, — говорит на прощание Анжело, — хоть и говоришь как чужая. Но это ничего, научишься. Ты же к нам надолго?
— Надолго, — киваю и механически поглаживаю живот. — Очень надолго.
Глава 36
Три месяца спустя
Милана
— Хотите узнать пол ребенка, синьорина Ланге? Или пускай это будет сюрпризом? — спрашивает доктор-узист, пожилая синьора в очках с тонкой золотой оправой.
Она мягко улыбается, ожидая ответа.
Сегодня у меня особенный день. Я пришла в клинику, где наблюдают мою беременность, на плановый скрининг. Теперь лежу на кушетке и шепчу еле слышно:
— Хочу узнать…
Я давно знаю, я уверена, и все же…
От волнения закусываю губу.
Сейчас я его увижу. Моего малыша. Сына Феликса.
Сердце бешено колотится, как будто я пришла на экзамен.
У меня даже слезы выступают. Быстро их вытираю и так же поспешно улыбаюсь. Синьора врач благожелательно наклоняет голову в знак согласия.
Она водит датчиком по животу, и вскоре на экране появляется крошечная фигурка.
Настоящая человеческая фигурка.
Мой малыш.
Невозможно описать, какая эйфория охватывает меня, когда я его вижу.
Слезы брызжут фонтанчиками, даже достают до рук синьоры. Она смотрит в экран, щурится и поворачивается ко мне с той же благожелательной улыбкой:
— Поздравляю, Роберта, у вас будет сын. Очень красивый мальчик!
Зажимаю рот ладонями, чтобы не разрыдаться прямо на месте. Горло перехватывает судорогой от безусловного, бесспорного счастья, захлестнувшего с головой.
— Спасибо вам, — бормочу, захлебываясь.
Доктор наклоняется и мягко трогает меня за локоть.
— Ну что вы, не надо сдерживаться! Плачьте, милая! Знаете, как я рыдала, когда впервые увидела своего Марко? Ооо… — она закатывает глаза и цокает языком, — я чуть не утопила в слезах и врача, и всю свою родню, когда вернулась домой.