Чтение онлайн

Меня сразу отпускает, я благодарно пожимаю ей руку и позволяю слезам свободно катиться по щекам. Всхлипываю, шмыгаю носом, а синьора врач удовлетворенно кивает.

— Ну вот и хорошо. А я пока посмотрю, какие у нас пальчики. Вы еще не думали над именем, синьорина? Бывает, родители заранее придумывают имена и для девочки, и для мальчика, — она внимательно следит за экраном, и я понимаю, что таким образом пытается меня отвлечь.

— Придумала, — шмыгаю, — Рафаэль.

— Оу, как красиво! — восхищенно говорит синьора. — Ему идет. Вы только посмотрите на этого красавчика!

Она поворачивает экран ко мне, чтобы было лучше видно. Я вижу крупным планом крошечное личико и снова реву. Конечно, там еще ничего не видно, но я не сомневаюсь, что мой сын будет самым красивым мальчиком не только в Потенце, а и на всей планете.

Потому что он будет похож на своего отца.

Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он был похож на Феликса…

— А почему Рафаэль? — продолжает допытываться синьора врач, водя датчиком по животу и делая записи. — Вы любите живопись? Восхищаетесь эпохой Возрождения?

— Нет, — качаю головой, шмыгаю носом, — просто его папа пират.

Синьора застывает с датчиком, узкие брови взлетают вверх в удивленном изгибе.

— Рафаэль Сабатини, — спешу пояснить, — «Хроники капитана Блада» читали?

— Кто же не читал «Капитана Блада»! — хмыкает синьора. — Прекрасный выбор, Роберта, просто отличный! А мальчик у нас здоровенький, по крайней мере у меня к нему нет никаких претензий…

Облегченно вздыхаю. Это самое главное.

К тому же, синьора доктор приняла мои слова о пирате как ошибку. Во мне иностранка видна во всем — и в акценте, и в поведении, поэтому мне простительно ошибаться.

Только я не ошиблась.

Феликс был самым настоящим пиратом, и поэтому я зачитала до дыр все книги о капитане Питере Бладе, которые нашла в библиотеке бабушки Эльзы.

Мне они и раньше нравились, а теперь я готова перечитывать бесконечно. И пересматривать. Я как только достала книгу с полки и прочла имя писателя, сразу поняла, что мой сын будет Рафаэль.

Раэль. Раэлька. Эль.

Как же я его люблю, не меньше, чем Феликса.

Представляю, как Феликс обрадуется, когда я ему покажу фото малыша и скажу:

— Привет, Феликс. Познакомься, это наш сын Рафаэль.

Я бы заплакала. Я и заплачу.

Феликс, наверное, сдержится.

Но он обнимет нас. Обязательно. Я физически ощущаю как его руки обхватывают мои плечи, обвивают тело, смыкаются в замок на спине. Мы с малышом оказываемся в коконе его рук, в котором нам хорошо и уютно. И ничего не страшно.

Никто и ничто. Он сумеет нас защитить, тут Костя неправ. Феликс сможет.

— Вставайте же, Роберта! Вытирайтесь… — эхом звучит над головой голос синьоры врача, и я пристыженно спускаюсь с облаков мечтаний на свою грешную землю.

Выслушиваю рекомендации. Рассыпаюсь в благодарностях, забираю все распечатанные фотографии. Стираю гель с живота, одеваюсь и спешу домой.

Сегодня мне надо успеть к синьору Анжело на день рождения. Я испекла для него «Наполеон» и приготовила лазанью.

Кстати, забыла сказать, я прочитала в интернете, что отца Рафаэля Сабатини зовут Винченцо…

Дома хватает времени только на то, чтобы упаковать торт с лазаньей и спешно переодеться. Иду через улочки, стараясь не наклонить коробку с тортом, а сердце в груди поет и заливается как…

Как канарейка!

Три месяца пролетели незаметно.

Жизнь в Потенце размеренная, никто никуда не торопится. И это оказалось именно тем, что мне было нужно.

За это время я успела привыкнуть к городу и своему дому. Привыкла к кривым улочкам, к соседям, к продавцам в магазинах и кафе, к горожанам на площади. Даже к ворчливому синьору Анжело. А главное, они все тоже ко мне привыкли.

Потому что мне пришлось привыкать к новой себе вместе с ними.

Сначала ко мне все относились с осторожностью. Чужачка, потеряла память, еще и внешность сменила. И хоть операцию на лице я объясняла якобы ожогами, полученными на пожаре, доверия это не добавляло.

Неожиданно помогла бабушка Эльза. Или точнее, ее дневники которые я нашла, разбирая ящики в кладовке.

Это были скорее не дневники, а календари. Синьора Бочелли каждый день из года в год на полях делала заметки, и они оказались поистине бесценны.

Она делала самые разные записи. О погоде, о соседях, о каких-то событиях в городке. Она записывала свои обиды, добрые воспоминания, советы по хозяйству. Там даже были воспоминания о Роберте.

«Сегодня с утра шел дождь. Смотрели с Лукой сериал. Пришла Карла, поругались. Я ее выставила. Жалею».

«Сегодня солнце. Испекла пирог, пошла мириться к Карле. Выпили вина, помирились»

И так каждый день. Из года в год.

Я внимательно прочла все записи. Выписала все имена и события по датам. А дальше стала делать вид, что ко мне возвращается память.

Не сразу. Постепенно.

Я «вспомнила», как бабушка Эльза рассказала мне о расписном шелковом платке, который подарил ей Анжело. И ей пришлось прятать платок от мужа, чтобы тот не приревновал.

Я «вспомнила», как соседка Луиза попросила бабушку помочь ей покрасить забор. Взамен подарила ей куст жасмина, который до сих пор растет у входа. Они вместе его посадили, Лука еще ругался, что жасмин будет мешать и заслонять калитку. А затем каждый год состригал нависающие ветки.

Понемногу мне удалось завоевать доверие соседей и друзей фрау Эльзы до такой степени, что теперь я получила приглашение на праздничный обед.

Но синьор Анжело, несмотря на свою ворчливость, невозможно милый. Мы бы с ним подружились, даже если бы я ничего не помнила.

Анжело встречает меня, как родную.

— Дорогая Роберта! — восклицает он, хлопая в ладоши, — ты принесла свои сокровища?

Я поздравляю именинника, ставлю лазанью в центр стола, торт передаю одной из женщин.

— Эта девочка не итальянка, но лазанью она готовит божественно, — сообщает Анжело, представляя меня гостям.

Все уже все в сборе — несколько пожилых женщин и мужчин, и одна молодая пара. Кажется, это внук Анжело с женой.

Меня усаживают за стол, наливают в бокал сок — мое положение говорит само за себя. Сияющий именинник представляет гостей. Имена мне ничего не говорят, я все равно сразу не запомню, но приветливо киваю.

Очередь доходит до женщины, которая сидит напротив меня.