Чтение онлайн

Ирина смотрела на него с ужасом:

– Откуда… Откуда ты знаешь?

– Что?

– Что его убьют?

– У него написано это на лице, Ириша, - мягко сказал Гурьев.
– Большими-пребольшими буквами.

– А у меня? Что написано у меня на лице?

– Что я тебе нравлюсь, - Гурьев был абсолютно серьёзен.
– И это радует меня так, что я ни о чём другом не хочу и не могу сейчас думать.

Ирина опустила голову. Кажется, у неё покраснели не только щёки, лоб и уши, но руки и даже волосы.

– Ира, - Гурьев осторожно взял её пальцы, погладил.
– Ира.

– У тебя… Тебе ведь ничего за это не будет?

– Нет.

– Я боюсь.

– Чего?

– Что тебя посадят в тюрьму, - с усилием выговорила Ирина. И спросила срывающимся от отчаяния голосом: - Что? Что ты делаешь, Гур? Что-то… Что-то ужасное, да?

– Почему ты так решила?
– он не спешил развеять её тревогу, и это, как ни странно, Ирину слегка успокоило.

– Потому что ты мог их убить, - тихо проговорила Ирина, не глядя на Гурьева, но и не отнимая руки.
– Не только Силкова. Всех. Как… тараканов. И ты их - не пожалел. То есть… Ты не их! Тебе до них нет дела, как будто они - в самом деле тараканы. Ты… ты не захотел, чтобы это меня… коснулось. Ты только не понял, Гур. Если бы ты с ними подрался, я бы не так испугалась. А так… Ты не только их напугал. Ты меня напугал - до смерти.

– Прости.

– У тебя был такой голос. И взгляд.

– Какой?

– Как будто ты… Ты вдруг как будто стал теми, кого они боятся, перед кем лебезят и заискивают. Как будто настоящим бандитом, налётчиком. Только ещё страшнее. В тысячу раз страшнее.

Гурьев с новым интересом посмотрел на Ирину. Ох, женщины, подумал он. Образование, городская жизнь - всё шелуха, когда доходит по-настоящему до печёнки. Как они это чувствуют? Вот бы мне так научиться.

– Гур, где, у кого?! Разве можно научиться такому?!

Он посмотрел поверх её головы. И ответил так, словно не слышал или не понял её вопроса:

– Моя мама работает переводчиком в издательстве "Академия". Как ты думаешь, на её жалованье могут прожить двое взрослых людей?

– Не знаю…

– Не могут. Я обеспечиваю семью. Сам. Когда-то, очень давно, я дал слово, что моя семья никогда ни в чём не будет нуждаться. И выполняю это.

– Как?!

– Бильярд, Ириша.

– На деньги?

– Конечно.

– Но это… Незаконно!

– Скажем так, - когда нет тотализатора, ставок на победителя и выплаты премиальных последнему, это не противозаконно. На самой грани, разумеется, но - лишь на грани. Не более того. И вообще - благородный спорт, если разобраться. Даже чемпионы мира есть. А ты ведь подумала про карты, правда?

– Да.

– В карты я тоже играю, - улыбнулся Гурьев.
– Но почти всегда проигрываю.

– Почему?!

– Люди, обыгравшие меня в карты, проигрывают мне за бильярдным столом. Нужно поддерживать равновесие и добрые знакомства. А ещё я умею улаживать разногласия между моими добрыми приятелями, - "добрые приятели" он произнёс с отчётливо обозначенной издевкой.
– Каждый слышит от меня то, что хочет услышать, потому что каждому человеку нужна и интересна только его собственная, личная правда. Настоящую правду никто не желает знать. Но это не так уж и важно сейчас. Пока.

– Это… Это ты бандитов имеешь ввиду?
– Ирина непроизвольно оглянулась.

– Да. Бандиты, - Гурьев сделал круглые глаза.

– А милиция?

– Мы двигаемся по параллельным прямым. Которые соприкасаются только в неэвклидовом пространстве. Кстати, среди моих знакомцев есть весьма известные и влиятельные персоны. Так что совершенно нечего опасаться.

– Твоя мама… Переводчик?

– Да. Переводчик и редактор, по мере необходимости.

– С какого языка?

– С японского.

– Японского?!

– Да. Ещё с французского и латыни. Ну, английский, немецкий, - это понятно.

– Кому… понятно?!

– Мне понятно, - Гурьев улыбнулся.

– А она… Она знает?

– Она знает. Не всё, разумеется. Многое.

– И она… не возражает?

– Есть такая старая, избитая истина, Ириша: то, что нельзя предотвратить, нужно возглавить. Вместо того, чтобы устраивать истерики и скандалы, мама помогает мне. Отдыхать я ведь тоже должен, как ни странно. Мама следит, чтобы наш дом всегда оставался крепостью на острове посреди бушующего океана. Я знаю, это звучит банально, но это на самом деле так. Благодаря маме у нас есть дом. Убежище. Куда я могу вернуться и где меня ждут и любят, что бы ни случилось. Понимаешь?

– Кажется, - Ирина улыбнулась, хотя уголки её губ всё ещё вздрагивали.
– Что же ты делаешь в школе?

– Учусь быть незаметным.

– Ничего не выходит, - Ирина фыркнула.

– Я знаю, - печально вздохнул Гурьев.

Ирина вдруг почувствовала, что всё услышанное как-то разом перестало внушать ей страх. Наоборот, - вызвало жгучий, не испытанный ею доселе интерес. Неописуемое любопытство. А Гурьев казался ей даже старше её самой. Во всяком случае, никак не мальчиком. Совершенно точно. Ирине вдруг стало щекотно и жарко. Она поняла, что если и не сегодня, то совсем скоро это произойдёт. То самое. И это будет… чудесно.

Выросшая среди книжек и родительской опеки, мало сталкивавшаяся лицом к лицу с настоящей жизнью - и в детстве, и в школе, и в университете, который закончила этим летом, - Ирина добралась до своих двадцати двух лет всё ещё неопытной девушкой. Дворовые ухажёры вроде пресловутого Силкова вызывали у неё ужас, сокурсники - скуку, а рабфаковцы и пышущие революционным энтузиазмом комсомольцы - оторопь пополам с брезгливостью. От всех от них просто-напросто плохо пахло, а иногда - и вовсе смердило. И хорошо ещё, если только махоркой или перегаром. А Гурьев… От него шёл тонкий, ненавязчивый, но хорошо различимый горьковато-лимонный аромат, с едва ощутимыми нотками полыни и мяты. Он весь вообще был как будто отмытый до блеска, до скрипа, до восхитительного холодка между лопаток. У него были чистые-чистые руки, тёплые, как печка, ладони, пахнущие сдобой, ровные, коротко остриженные ногти. И одежда его была всегда чистой, пахнущей волнующе и приятно. И волосы. И от всего этого у Ирины сладко пустело в животе.

Она не понимала, почему он выбрал именно её. Чем она ему так уж приглянулась. Она видела, какими глазами смотрит на него женская половина школы, хотя уже должны бы и привыкнуть, да и на улице ловила взгляды, - ищуще-игривые, адресованные Гурьеву, и завистливо-удивлённые - ей. Это всё было так неожиданно и захватывающе!

Ирина осознала вдруг, что прежняя жизнь закончилась. Что теперь всё будет иначе, - быть может, и не так понятно, как прежде, но зато невероятно интересно. Она не знала, как долго это продлится. И это ей тоже сделалось совершенно безразлично. Главное, что это есть. И Гур есть. У неё. Здесь и сейчас. А дальше…

– Что ты собираешься делать?

– О чём ты?

– После школы. Тебе нужно учиться. В вуз. С твоими талантами!

– Ты права. Мне действительно нужно ещё многому учиться. Только не здесь.

– А где?
– у Ирины всё оборвалось внутри.

– Далеко, - Гурьев глядел на Ирину, по-прежнему не выпуская из рук её пальцы.

– Меня ты с собой не возьмёшь, - она вздохнула.

– Это невозможно.

– Догадываюсь. Чему ещё тебе хочется научиться? Чего ты ещё не умеешь?