Чтение онлайн

– Я подумаю об этом, - серьёзно кивнул Гурьев, пряча улыбку.
– Немного опасно преподавать историю. Она ведь ничему не учит. Литература - куда изящнее. Не так ли?

– Ужас, - Ирина вздохнула.
– Тебе, должно быть, очень скучно в школе, нет?

– Нет. Мне любопытно. Я, в общем-то, неплохо отношусь к людям. К ребятам, к учителям. Ну, в общем. Есть, конечно, отдельные персонажи, которые мне не слишком приятны. Но это эпизоды. И потом, в школе есть ты.

– Яшенька…

– Тебе трудно называть меня, как я прошу?

– Нет. Но… Тебе не нравится твоё имя?

– Просто все, кто мне дороги, зовут меня - Гур. И мне это нравится.

– Ладно. Хорошо. И я буду. А кто научил тебя… так целоваться?

– Как?

– Вот… так.

– Долгая история.

– Ну и ладно. Не говори, если не хочешь, - Ирина вздохнула. Ей очень хотелось его спросить, но, конечно же, не решилась.

Зато он сделал это сам:

– Были, Ириша. В ответ на твой невысказанный вопрос.

Это было сказано так… Без бахвальства, понятного и извинительного в его возрасте. Во всяком случае, Ирина была готова извинить ему это. И не только это. Но - так?! Она онемела.

– И?
– ревниво спросила, стараясь, чтобы прозвучало кокетливо. Она догадывалась уже, пусть и не очень твёрдо, что Гурьев понимает гораздо больше, чем следует понимать мальчику… юноше шестнадцати лет. Гораздо, гораздо больше. Просто не собиралась так уж легко сдаваться.
– Много?

– Нет. Дело не в количестве и не в разах, Ириша, - и, увидев, как она заливается краской, обнял её за плечи: - А ты?

– Что - я?
– изумилась Ирина, не делая, впрочем, никакой попытки высвободиться.

– Ты - была?

– Я?! Где?

– Не где, а с кем.

– Я? Ты хочешь… Ты имеешь ввиду… С мужчиной?!

– Нет, - Гурьев смотрел на неё без тени улыбки.
– С женщиной.

Ирина глядела на него, слыша, как пульс гулко стучит у неё в висках. А Гурьев засмеялся - тихо, ласково, совсем-совсем не обидно. И вдруг привлёк её к себе:

– Ты сама девчонка ещё, - с какой-то странной, невероятной нежностью проговорил Гурьев. Ну, не может, не может мальчик так чувствовать, ужаснулась Ирина. Так не бывает просто!
– Да тебе самой ещё впору за партой сидеть.

Ирина положила голову ему на плечо:

– Да. Это точно. Я полная идиотка. Надо же придумать такое - с собственным учеником! Я совершенно рехнулась, слышишь, Гур, это же…

Он не дал Ирине закончить тираду, закрыв ей рот поцелуем. И снова - её пальцы в его волосах, её лёгкое, прерывающееся дыхание, от звука которого сладко сжимается сердце.

– Ты представляешь, что будет, когда в школе про нас узнают?

– Ничего.

– Но они же узнают.

– Пускай.

– Они всегда всё узнают. Я не могу не смотреть на тебя. Мне очень нравится смотреть на тебя, очень!

– Я тебя люблю.

– Не надо, - шёпотом, краснея опять, проговорила Ирина.

– Не надо - что?

– Не надо… Так часто. А то я… привыкну.

– Привыкай, - Гурьев наклонился к ней и легко дотронулся губами до её губ.
– Привыкай, потому что так правильно.

– Когда я тебе надоем, скажи мне сразу. Ладно? Пожалуйста. Я просто не переношу, когда врут и изворачиваются.

– Не говори, пожалуйста, глупостей, - его рука легла Ирине на затылок, и она почувствовала, как ноги делаются ватными и горячими.

– Это не глупости. Я просто хочу… Я хочу, чтобы не было никаких недомолвок, никакого притворства, я боюсь этого больше всего, понимаешь?

– Да. И, тем не менее, это глупости.

– Глупости?

– Конечно.

– Значит, я глупая.

Господи, Господи, подумала Ирина. Господи Боже мой, Гур, если бы ты знал, как здорово быть глупой, - с тобой. Только с тобой, понимаешь? Слушать тебя и понимать, какая я дура невозможная, и от счастья становиться еще глупее…

– Ты и вправду у меня дурочка, Иришка, - Гурьев погладил девушку по волосам и улыбнулся.

– У тебя?!

– У меня.

– Действительно, - Ирина вздохнула и опустила голову.
– Действительно. Я совершенная дурочка, но мне ни капельки не стыдно. Это оттого, что я…

– Что ты - у меня. И это здорово.

– Ты думаешь?

– Уверен. Вот совершенно.

Какой ужас, подумала Ирина без всякого страха. Какой ужас. Как могло со мной такое произойти? А с ним? Неужели это всё не сон?!

Раскатистый перезвон трамваев сделался реже. Словно истончился, подобно апрельскому утреннему ледку на поверхности луж. Ирина поднялась со скамейки, поправила юбку:

– Проводи меня до остановки, поздно… У меня завтра первый урок.

– Почему только до остановки?

– Так… Тебе же ещё домой ехать.

– Рассказывай.

– Что?

– Ира, - Гурьев покачал головой.
– Рассказывай. Я весь - внимание.

– Гур!

– Я уже шестнадцать лет Гур. Давай-давай, говори, зайчишка.

– Я не зайчишка. Я же не за себя… Ох!

– Ну, продолжай, продолжай. Зайчишка.

– Ладно, - у Ирины вырвался долгий вздох.
– У нас сосед есть такой, Колька Силков. Настоящий бандит. Всё время с финкой ходит. Его даже участковый милиционер побаивается!

– Ай-яй-яй, - Гурьев прищёлкнул пальцами в воздухе - так неожиданно громко, что Ирина непроизвольно вздрогнула.
– С финкой, да? Какой кошмар. Просто с ума сойти.

– Не паясничай. Он действительно бандит. У него шайка целая…

– Час от часу не легче, - Гурьев всплеснул руками.
– Ещё и шайка. И что?

– Он… поклялся, что никого ко мне не подпустит. И не подпускает! Как будто я его собственность!

– Кошмар, кошма-а-а-р, - Гурьев широко раскрыл глаза и прижал тыльную сторону ладони ко рту. Вобрал голову в плечи и, затравленно озираясь, шмыгнул носом. Потом заглянул под скамейку.
– Странно. Нет никого, а я уж подумал, - Он выпрямился и с весёлым удивлением посмотрел на девушку.
– Иришка, ты, наверное, и в самом деле утомилась. Колька, шайка, лейка, клятвы на крови, марьинорощинские страсти. Поехали домой. Действительно поздно.

– Это гораздо серьёзнее, чем ты думаешь!

– Ну, будет, будет. Идём.

– Ты хочешь, чтобы мы поругались?

– О?
– изумился Гурьев.

Ирина снова обмерла - это было произнесено так! Такое взрослое, совершенно настоящее взрослое - мужское - изумление. Не наигранное, такое не сыграешь, Ирина почувствовала это спинным мозгом, печёнкой, - но демонстративное. Специально для маленькой девочки. Расставляющее всё по местам. Окончательно. Раз и навсегда. Ей стало жутко. И хорошо.