Чтение онлайн

– Нет, нет, - жалобно прошептала Ирина.
– Нет, я старше тебя на пять лет, даже на шесть, это невозможно, нет, нет…

– Да.

– Да?

– Да.

– О, Боже!
– Опять это "о Боже", подумала она в смятении, почти в беспамятстве - от всего происходящего, и от его прикосновений.
– Уходи. Я не могу больше, уходи, ради всего святого, я больше не выдержу, мне плохо, уходи!

Гурьев взял её лицо в ладони и стал сцеловывать с него солёную влагу, шепча всякий ласковый вздор. Ирина положила руки ему на плечи, потом обняла за шею, и тогда Гурьев снова поцеловал её в губы. И они шевельнулись, отвечая. Оторвавшись от неё и восстановив дыхание, Гурьев тихо спросил:

– А теперь? Лучше?

– Да. Да. Да. Да, мой хороший, да, Яшенька, да!

– Ты придёшь?

– Приду.

– Я буду ждать.

– Я приду.
– Мне страшно даже подумать о том, что случится, если я приду, промелькнуло у Ирины в голове, но я приду.
– Это… сон, да?

– Нет. Это наяву, - Гурьев улыбнулся.

– Тогда… тогда… ещё…

Звонка на следующий урок они не услышали.

Ирина пришла к порогу Манежа в половине шестого. И долго рассматривала Гурьева из-за колонны, наивно полагая, что он не замечает её. Сейчас он показался ей старше, чем обычно. Какой он красивый, снова подумала Ирина, это просто ужас, невозможно, чтобы мальчик, чтобы мужчина был таким. Это же страшно, - просто смотреть на него можно бесконечно. Интересно, что он знает об этом? Глаза… Волосы… Руки… Я…

Гурьев очень старательно прикидывался, и она даже ничего не заподозрила. А он… Он не торжествовал, нет. Просто у него всё звенело внутри.

Когда она решилась, наконец, появиться, и подошла, Гурьев, улыбаясь, протянул ей букет:

– Здравствуй.

– Здравствуй. Спасибо, - Ирина взяла розы и поднесла близко-близко к лицу, - их лепестки на мгновение отразились в её глазах.
– Это же уйму денег стоит, наверное?

Гурьев, по-прежнему улыбаясь, пожал плечами и промолчал. Конечно, для Ирины, с её зарплатой в пятьдесят шесть рублей на ставку трёшка была целым состоянием, и он прекрасно это понимал. Но для него-то, при месячном куше в несколько тысяч?! Слава Богу, подумал Гурьев, что Ире всё это и в страшном сне не приснится. А ведь придётся ей и рассказать когда-нибудь. Хоть немного, но придётся.

– Куда мы сейчас?

– Смотреть Москву. Идём.

Они шагали по Спартаковской - Ирина уже привыкла к новым названиям, и на пересечении с Бакунинской Гурьев вдруг резко остановился, показал рукой на противоположную сторону улицы:

– Знаешь, как называется?

– Что?!

– Вон тот дом.

– А разве у него есть какое-то название?!

– Раньше здесь была Вторая мужская гимназия. А ещё раньше он назывался "Дом с гробовой крышкой".

– Глупости какие. Суеверия дурацкие.

– Совершенно точно. Это была никакая не гробовая крышка, а солнечные часы. Народ же был уверен, что это торчит крышка гроба, в котором лежит колдун. Правда, у этого дома и в самом деле необычная судьба: именно здесь в пожаре Двенадцатого года сгорела рукопись "Слова о полку Игореве". И не только она, кстати: чуть ли не вся библиотека Мусина-Пушкина, а домовладелицей была внучатная племянница того самого колдуна.

– Откуда ты знаешь?!

Он, кажется, пропустил вопрос Ирины мимо ушей:

– Идём к Сухаревке, ещё что-то покажу.

– Яша…

– Идём, идём! Скоро стемнеет, будет совсем весело. О, трамвай. Успеем?

Проехав несколько остановок, они спрыгнули с подножки - вернее, спрыгнул Гурьев, а Ирина свалилась ему прямо в руки. Он поставил девушку на землю и взял за руку, как первоклашку:

– Это, между прочим, заколдованное место. Без всяких шуток.

– Ну, перестань, - Ирина нахмурилась, но, глядя в серьёзное, торжественное лицо Гура, не выдержала и прыснула.

– Вы напрасно веселитесь, барышня, - грозно произнёс Гурьев, и у Ирины даже слегка засосало под ложечкой.
– Вон там, наверху, - он указал подбородком на Сухаревку, чей шпиль возвышался прямо над ними, - располагалась обсерватория моего тёзки Якова Брюса [100] . И фокусы, которые он там выделывал, до сих пор аукаются. Тут по вечерам небезопасно, то и дело какая-нибудь чертовщина случается.

– Кто такой этот Брюс?

– О!
– Гурьев назидательно поднял вверх указательный палец. Ирина снова рассмеялась.
– Стыдно, барышня. Величайший учёный колдун петровской эпохи Яков Вилимович Брюс, поэт, полководец, дипломат, алхимик, астролог и прочая, и прочая, - что же, вам, выходит, неизвестен? Ага. Так вот, барышня, имейте ввиду: в выходные мы отправимся с вами в Глинки, в имение графа, и я покажу вам тот самый пруд, на котором Яков Вилимович, заморозив воду в середине июня, устроил каток для гостей. А ещё я покажу вам розовый куст, который никогда не цветёт - не потому, что климат ему не нравится, а потому, что это никакой не куст, а заколдованный юноша, имевший несчастье приударить за дочкой графа-чародея. Готовьтесь.

– Боже ты мой, да откуда же ты всего этого набрался?!

– Слушал и смотрел. Это познавательно. Брюс, между прочим, был каким-то образом связан с Мальтийским орденом. Впрочем, это не удивительно: он ведь шотландец.

– А при чём тут шотландцы?!

– Понятно, - вздохнул Гурьев.
– Начинать ликвидацию исторической безграмотности следует со времён царя Гороха. Но это позже. А знаете ли вы, барышня, какой девиз красовался на гербе Брюса? Вижу, вижу, что не знаете. Fuimus. По-латыни - "Мы были". Как ты думаешь - что бы это могло значить?

– Что?! Кто - мы?! Почему - были?!

– Вот это нам и предстоит разгадать. Как и другую, куда более важную загадку: какое отношение имеет Брюс к моей семье. Я давно собирался в бывшее имение съездить, теперь и повод нашёлся. Кстати говоря, это единственная усадьба в округе, которую не разграбили в гражданскую. Говорят, Брюс туда регулярно наведывается.

– Надеюсь, это чепуха.

– А я надеюсь, что вовсе даже наоборот. Занятно будет поболтать со стариком и узнать, как он сумел научиться сохранять своё тонкое тело, то бишь, как это называют дилетанты, "душу". Что скажешь?

– Ты серьёзно?!

– Вполне, - Гурьев заговорщически усмехнулся.
– Это всё глупости, что Брюс знался с чертями. Насколько я понимаю, он их гонял, то есть был экзорцистом, а не чернокнижником, что для стародавней публики не составляло ровным счётом никакой разницы.

– Но тебя-то почему вся эта мистика интересует?!

– Потому что в этом что-то есть, - неожиданно задумчиво произнёс Гурьев. И снова взял Ирину за руку: - Вперёд?

Ирина, в отчаянии замотав головой, взмолилась:

– Всё, я больше не могу… У меня сейчас расплавятся мозги и отвалятся ноги! Ты совсем не устал?!

– Нет, в общем. Но раз ты устала - давай присядем, - и Гурьев увлёк Ирину в сторону, туда, где под деревьями расположились несколько скамеек. Усевшись, Ирина в откинулась на спинку:

– Ужасно устала. Правда. Не сердись… Оставь что-нибудь на следующий раз, ладно?

– Ну, что ты. Я ещё ничего не рассказал.

– Да?! Ну, знаешь! По-моему, ты вполне в состоянии преподавать историю. В университете.