Чтение онлайн

Хоук ухмыльнулся. На Мэгги эта история произвела совсем другое впечатление:

– Боже мой, бедная девочка! И что, вы надеетесь повторить этот фокус, Джейк?

– Ну, примерно. А преисполненная благодарности за чудесное спасение миссис Рассел уговорит своего благоверного вернуть кольцо. Если оно у него, конечно.

– А если нет?

– Пять миллионов, Шон. Половина вам, половина мне. Это будет справедливо, не так ли?

– Да вы просто сумасшедший!
– Хоук вскочил.

– Подумаешь, новость.

– Даже если допустить на мгновение… Совершенно непонятно, как вы собираетесь действовать. Против целой армии гангстеров, с одной стороны, и армии полицейских - с другой!

– Мне кажется, это просто технически неосуществимо, - Мэгги рассматривала Гурьева с явным неудовольствием.
– Даже если отбросить все остальные соображения!

– Осуществимо, Мэгги. Об этом я позабочусь. Только не ждите, что я вам раскрою все секреты, особенно сразу. Расскажите мне про Карлуччо, Шон. Всё, что вы про него знаете.

– Да я ничего определённого не знаю.

– Это плохо. Надо узнать. Найдите кого-нибудь, кто расскажет нам историю.

– Для чего вам это нужно?!

– Ввязываться в боевые действия без тщательной разведки - настоящее самоубийство. Никогда не ловил себя на суицидальных наклонностях, - Гурьев повернулся к девушке.
– Мэгги? Вы за детективом Хоуком ничего подобного не замечали?

– Проклятье, Джейк. Ваши шуточки меня бесят. Я вам что - шкаф?! Почему вы обо мне в третьем лице говорите?!

– Тогда перестаньте притворяться шкафом, Шон, и предложите что-нибудь конструктивное, - в голосе Гурьева так отчётливо лязгнула оружейная сталь, что Мэгги невольно поёжилась.
– Мы должны подробно и ясно, насколько это возможно, представлять себе структуру семьи, её внутренние группировки и степень противоречий между ними. Ваш стукайло способен дать нам ниточки? И потом, с чего это именно Рассел и почему такая сумма? Займитесь этим, и немедленно.

– Вам бы рейнджерами командовать, - проворчал Хоук.

– И это было, - не стал отпираться Гурьев.

– Однако, - крякнул детектив и посмотрел на Мэгги.

– Кажется, в вашей стране до сих пор нет единого центра, координирующего усилия разведки и борьбу со шпионажем[67]. Я не ошибаюсь, Мэгги?

– Никогда не интересовалась ничем подобным, - пожала плечами девушка.

– А вам откуда это известно?!
– очумело уставился на Гурьева Хоук.
– Бог ты мой, Джейк… вы меня удивляете!

– То ли ещё будет, Шон.

– Парни Карлуччо сделают из вас дуршлаг, Джейк, стоит вам только…

– Не будьте так пессимистично настроены, Мэгги. Гладиаторы Карлуччо - всего лишь большие куски мяса с пушками. Повторяю, это я беру на себя. Поверьте, у вас нет ни малейшего повода для беспокойства. Всё, что вам предстоит сделать - это принять миссис Рассел с детишками и отвезти их в безопасное место. Ну, и немножко побутафорить перед полицией, чтобы она не мешала мне своими метаниями и воем сирен.

– Я по-прежнему не понимаю, как…

– И это к лучшему, Мэгги. Поверьте, это к лучшему. А пока мне следует познакомиться с миссис Рассел.

– Это ещё зачем?!

– Ну, хотя бы затем, чтобы она меня не испугалась чересчур сильно, когда я появлюсь перед ней там, где бандиты станут её прятать. Поэтому вы продолжайте заниматься добычей информации о людях Карлуччо, а я пока переключусь на миссис Рассел. Думаю, много времени это не займёт.

Нью-Йорк. Февраль 1934 г.

Центральный парк, излюбленное место прогулок миссис Рассел, начинался буквально в сотне ярдов от дома на Пятой авеню, где обитало семейство миллионера - в огромной, в трёх уровнях, двенадцатикомнатной квартире. Несмотря на погоду, миссис Рассел с чисто английской педантичностью совершала там вместе с мальчиками ежедневный моцион. Гурьев многое уже знал о ней - двадцать семь лет, блестящее домашнее воспитание, "Мэйфлауэр"[68] и всё такое. Друг Советов отхватил себе настоящее сокровище, усмехнулся он про себя.

В этот день солнце светило совершенно по-весеннему, и в парке было немало народу. Гурьев держался на приличном отдалении и ждал какого-нибудь интересного повода.

Таковой довольно скоро представился. Огромный мраморный дог, судя по неуклюжим движениям, совсем ещё щенок, невзирая на внушительные габариты, изъявил горячее желание поиграть с младшим Расселом. Малыш, не разделяющий благодушного настроения громадного пса, испугался и расплакался. Миссис Рассел застыла в растерянности - буквально на какую-то секунду. Гурьеву этого хватило, чтобы воспользоваться ситуацией.

Отброшенный от мальчугана оплеухой, пёс, взвыв от обиды, пролетел по воздуху несколько футов и громко шлёпнулся наземь. Разумеется, подобного обращения он не заслужил, и Гурьев мог решить проблему и вовсе без рукоприкладства, однако по сценарию псу отводилась роль не игривого домашнего любимца, а ужасной собаки Баскервилей, - и потому, как любят здесь говаривать в подобных случаях, ничего личного, вздохнул Гурьев. Разделавшись с собакой, он подхватил ребёнка на руки и вручил довольно чувствительно напуганной миссис Рассел:

– Он в полном порядке, мэм.

– А вы?!

– Ох, пустое, - махнул рукой Гурьев, изобразил беспечную улыбочку и сделал вид, что собирается испариться.

В это время на сцене объявился хозяин пса:

– Бандит! Подонок! Покалечил животное! Полиция!
– завопил толстяк, трясущимися руками надевая жалобно поскуливающей собаке ошейник и торопливо пристёгивая поводок.

– Полегче, приятель, - примирительно разводя руками, улыбнулся Гурьев.

– Ваш пёс чуть не сожрал моего малыша!
– возмутилась миссис Рассел.
– Как вам не стыдно!

– Нечего зевать по сторонам, здесь не песочница!
– заорал собаковод.

На шум стали оборачиваться посетители парка. На аллее появился и полицейский. Разумеется, коп немедленно принял сторону миссис Рассел, что могло означать для толстяка исключительно неприятности. Тот сдулся и счёл за благо ретироваться подальше, а полицейский, вознаграждённый за усердие и беспристрастность горячими словами искренней благодарности за поддержку, вернулся к месту несения службы. Гурьев не сомневался, что материальное поощрение тоже не замедлит воспоследовать.