Чтение онлайн

– Вы…

– Я его устранил. Незаконным способом, но это вторично.

– Устранили? То есть… вы… убили его?!

– Конечно, - Гурьев пожал плечами.

– Вот как… У меня возникло ощущение, что всё как-то… особенно, когда увидела, что с нами обращаются так…

– Как?

– Как будто боятся кого-то. А когда увидела вас… снова, то поняла. Поняла, кого они боялись.

– Ну, и отлично, что боялись. Правильно боялись, кстати, - Гурьев улыбнулся и выдержал некоторую паузу, чтобы до миссис Рассел полностью дошёл смысл сказанного. И произнёс уже обыденно: - Давайте вернёмся к нашей теме, Эйприл. Потому что, вопреки очевидному, я всё-таки хороший парень.

– Мне очень помог ваш совет, - Эйприл вдруг улыбнулась.
– Тот, насчёт скольжения между обстоятельств. И насчет равновесия. Вы ведь не случайно дали мне его, да ещё таким способом?

– Нет, конечно.

– Покажите мне рисунок ещё раз, пожалуйста.

Снова посмотрев на изображение кольца, миссис Рассел проговорила:

– Оливер купил у большевиков много ценностей. Я знаю, наверное, многие русские, и вы, возможно, в том числе, считаете его мерзавцем. Это несправедливо по отношению к нему. Он просто не хочет, чтобы эти сокровища разлетелись по свету так, что их невозможно будет потом отыскать! Мы ведь не вечны, Джейк. Когда-нибудь…

– Это всего лишь отговорка, Эйприл, - Гурьев чуть наклонился к ней, сложив кончики больших и указательных пальцев рук, но не сводя вместе ладоней.
– Ваш муж, может быть, и не мерзавец. Но точно глупец. Разве можно покупать то, что не принадлежит продавцу? Это называется не покупка, а скупка. Скупка краденого. И, кроме того, - разве он не понимает, куда направляются те средства, которые получают большевики с его помощью?

– Куда же?

– Чтобы учредить новый мировой порядок, Эйприл, при котором вашего мужа пристрелят из револьвера в затылок, всё, что у вас есть, заберут, а вас с детьми - в одном варианте - отправят в северные районы СССР, туда, где, забросанные кое-как осколками промёрзшей на глубину нескольких метров земли, человеческие останки не разлагаются, а высыхают, превращаясь в мумии. А в другом варианте - шлёпнут, как они любят говорить, несколькими часами позже в том же самом подвале. Как вам это нравится?

– Вы… сумасшедший, - Эйприл побледнела до синевы. Сейчас, после всего только что пережитого, слова Гурьева подействовали на неё, как глоток серной кислоты.

– Нет, Эйприл. Сумасшедшие - они. Сумасшедшие бандиты, во много раз страшнее, беспринципнее и беспощаднее всяких Карлуччо. А я - я всего лишь кое-что знаю. И я ведь, в отличие от вашего супруга, имел счастье наблюдать их в естественной среде обитания. Я просто не хочу, чтобы что-то подобное произошло. Ни с вами, ни с вашим мужем, ни с кем-нибудь ещё. Между этих обстоятельств вам точно не удастся проскользнуть. Никому не удастся. И это непременно случится, если вы не одумаетесь.

– Это… Это ведь просто бизнес… - жалобно прошептала миссис Рассел.

– Нет, - покачал головой Гурьев.
– К сожалению, это не так. Вот совершенно. Танк Кристи[73]. Тракторные заводы. Химическая промышленность. В иных условиях от этого не было бы вреда. Но не в случае с коминтерновской бандой. Они рвутся заполучить оружие. То самое оружие, с помощью которого будут убивать вас и ваших детей, Эйприл. Вы этого не знаете, но знаю я. Сейчас в секретных лабораториях в Крыму учёные под руководством чекистов пытаются скрестить обезьяну с человеком, чтобы вывести породу безмозглых и покорных солдат для коминтерновских армий. А сами чекисты широко ставят оккультные опыты, надеясь получить в союзники самого дьявола. И пускай я не верю, что у них это выйдет, но не думать об этом я не имею права.

– Господи Иисусе, Джейк, что вы говорите?!
– отшатнулась Эйприл.
– Этого просто не может быть! Ради всего святого!

– И рад бы соврать, да не могу, Эйприл. Слишком надёжны мои источники. Ещё вождь "комми" - Ленин - говорил о таких, как ваш муж: буржуи сами продадут нам верёвку, на которой мы их повесим. Поверьте, он знал, что говорил.

– Откуда… Откуда вам это известно?

– Есть те, кто хочет знать и те, кто не хочет.

– Что же будет… из всего этого… если…

– Будет война, Эйприл. Ужасная война, в которой погибнет во много раз больше людей, чем в мировую войну. А потом, когда победят эти - погибнут ещё сотни. Сотни миллионов, я имею ввиду. А самое страшное - даже не это. Самое страшное - то, что если весь мир объединится, - хотя это маловероятно, но в принципе возможно, - моей страны, России, не станет. И будет новая война, и не одна. И погибнут в ней - сотни миллионов. Нужна третья сила, которая остановит всё это. Это я, Эйприл. Не один, разумеется. с вами вместе. С сотнями и тысячами таких, как вы. Подумайте, Эйприл.

Молодая женщина, прищурившись, словно близорукий без очков, разглядывала Гурьева. Если бы кто-нибудь другой сказал ей такое, она… Наверное, это прозвучало бы смешно, глупо, напыщенно. Но этот… Он… Сейчас, когда все её чувства и, в первую очередь, материнский инстинкт, инстинкт самосохранения, были обострены до предела, - сейчас она поверила. Поверила безоговорочно. Поверила, потому что здесь и сейчас никто не стал бы говорить ей такие вещи без веских на то оснований. Или крайней необходимости. Или - того и другого вместе.

– Вы оставите выкуп себе?
– спросила она после некоторого молчания.

– О каком выкупе вы говорите?
– улыбнулся Гурьев.

– Я написала записку с требованиями гангстеров. Речь шла о пяти миллионах. Вы не можете не знать.

– Я знаю.

– Оливер… не заплатил?!

– Мистер Рассел заплатил. Всё до последнего гроша. Он не торговался и не сомневался ни одной секунды, Эйприл. Ваш муж любит вас, и для него нет ничего дороже вашей жизни и жизни ваших детей. Я могу засвидетельствовать это под присягой, а мистер Хоук подтвердит мои слова. Вы ведь именно это хотели услышать, не правда ли?

– Мне… очень приятно это слышать, - Эйприл опустила на мгновение взгляд.
– Не могу сказать, что я сомневалась… Но… Где же, в таком случае, деньги?

– Они исчезли, Эйприл. Испарились. Их нет. Эти деньги ваш муж получил с помощью большевиков. Значит, вы не имеете на них никакого права. Никто не имеет на них права. И поэтому их больше нет.

– Я бы предпочла, чтобы они достались вам.

– Почему?

– Мне кажется, вы сумели бы ими распорядиться, как следует. Просто… вы не похожи на человека, который тратит деньги на удовольствия и купается в роскоши.

– Я ни на кого не похож, - усмехнулся Гурьев.
– Но вы угадали. Я не стремлюсь к богатству, в отличие от мистера Рассела. Очень немногие знают, как правильно распорядиться богатством. В русском языке есть другое слово для обозначения цели, ради которой нормальный человек стремится заработать деньги. Достаток. Не богатство. Достаток возможно создать, оставаясь честным человеком, но богатство - никогда. Богатство - громадное искушение, Эйприл. Оно позволяет менять мир. Нарушать Равновесие. Кто обладает должными необходимыми знаниями, чтобы делать это правильно, помогая людям? Очень, очень немногие. Единицы.

– А вы?

– Я? Сложно сказать однозначно, - Гурьев вздохнул.
– Во всяком случае, Карлуччо наворотил бы с вашими деньгами такую кучу дерьма, что пол-Америки могло бы задохнуться от её аромата. Хорошо, что они ему не достались.

– Карлуччо - преступник. Бог с ним. Но… Ведь прогресс немыслим без богатства? Без капитала?

– В чём прогресс, Эйприл? Больше вещей? Разве в этом прогресс? Это его результат, но никак не смысл. А богатство - оно ведь не берётся из воздуха, не так ли? Я не стану повторять пропагандистских штампов о том, что богатые, становясь богаче, делают бедных беднее. Не совсем так, а иногда - совсем не так. Но за богатство всё же приходится расплачиваться, Эйприл. Самым ценным, что есть у человека - душевным равновесием, временем и любовью к близким. И вам, Эйприл, очень, очень хорошо это известно.