Чтение онлайн

– Что… Что это значит?
– пробормотала она.

– Это значит - я покорнейше прошу простить меня, леди Рэйчел, - тихо сказал Гурьев, возникая у неё за спиной.

Нет, ну, это же невозможно, на самом деле, жалобно подумала Рэйчел. Я не могу. Что же это такое?!

Она позорно бежала с поля боя. И закрылась у себя в кабинете, надеясь как следует всплакнуть. Но ничего у неё не получилось, потому что раздался стук в дверь, и она услышала голос мальчика:

– Рэйчел… Это я. Открой. Пожалуйста!

Несколько секунд поколебавшись, она открыла дверь. Тэдди торопливо проговорил:

– Рэйчел! Ты не сердись! Ну, пожалуйста! Это было так здорово! Я даже не подумал, что ты будешь волноваться… Я… Мы… Мы больше так не будем! Не сердись, Рэйчел!

– Я не сержусь, сэр Эндрю Роуэрик, - улыбнулась она, закусив нижнюю губу, чтобы не разреветься.

– И на него не сердись, - тихо сказал мальчик.
– Рэйчел, прошу тебя.

– Не буду.

– Правда?!
– глаза у Тэдди засветились.

– Правда. Где он?

– Кто? Джейк? Он в гостиной.

– Он… не ушёл?

– Он не уйдёт, Рэйчел, - Тэдди перестал улыбаться.
– Он не уйдёт. Это же Джейк, понимаешь, Рэйчел?! Он не уйдёт.

Он уйдёт, с тоской подумала Рэйчел. Он уйдёт, потому что он дал слово. Это же Джейк, понимаешь, Тэдди?!

Лондон. Апрель 1934 г.

Следующим вечером он разыскал Оскара. Отыскать честного и порядочного человека в большом городе куда легче, чем многим кажется. Как и узнать о нём всё, что требуется. Гурьев явился в контору к Бруксу за десять минут до окончания рабочего дня.

– Здравствуйте, мистер Брукс, - дружески улыбаясь, Гурьев протянул руку, назвался и уселся в кресло напротив Оскара.
– Я понимаю - время для делового визита несколько странное, но скоро всё прояснится. Где вы обычно обедаете после работы? Надеюсь, не дома?

Это было не просто нарушение всех мыслимых и немыслимых правил этикета. Это было чудовищное, невероятное, ошеломляющее нападение из-за угла. Он сейчас заорёт "Полиция!", мысленно усмехаясь, подумал Гурьев. Нет, не заорёт, конечно. Или я не умею читать.

– Я… Простите, мистер Гур. Вероятно, вы ошиблись адресом или именем. Не соблаговолите ли вы уточнить…

Брукс был настолько выбит из колеи, что попытка к сопротивлению, оказанная им, выглядела весьма жалко. Это радует, подумал Гурьев. Пикируем.

– Ну же, Оскар. Леди Рэйчел отзывалась о вас как о человеке, которому можно довериться. А у меня к вам дело.

– Леди… Леди Рэйчел?
– хрипло переспросил Брукс и, растерянно привстав, переложил пресс-папье с одного края массивного письменного прибора на другой.
– Вы… знакомы?

– Мы знакомы, Оскар. Называйте меня просто Джейк, безо всяких церемоний.

– Вы странно ведёте себя для человека её круга, - губы Брукса, и без того не слишком полнокровные, превратились в тонкую нитку, только изгибом могущую отдалённо сойти за улыбку.
– Прошу прощения, но…

– Я просто ни на кого не похож, - улыбнулся в ответ Гурьев.
– В этом всё дело.

Брукс был именно таким, каким он его себе представлял. Вот только на звук её имени он отреагировал совершенно не по-английски. Что ж, подумал Гурьев. Это именно то, что мне нужно сейчас. Надеюсь, я не искалечу его. Господи. Рэйчел.

– Давайте закатимся куда-нибудь, где вы ещё ни разу не бывали, выпьем, перекусим и обсудим наши дела. Не возражаете?

– Я…

– Конечно, не возражаете, - обворожительно улыбнулся Гурьев, поднимаясь.
– Я бы на вашем месте точно не возражал.

Они зашли в маленький итальянский ресторанчик на углу улиц Тонбридж и Кромер. Это место Гурьев присмотрел около недели назад, во время одной из своих ночных прогулок по городу. Вот Рэйчел пришла бы в ужас, узнав, что я шатаюсь в таких местах по ночам, как вурдалак, усмехнулся он про себя.

– Что будете пить, Оскар?

– Скотч, - неуверенно предположил Брукс, озираясь. Чувствовалось, что за стенами своей конторы, вдали от бухгалтерских проводок и биржевых колонок, ему неуютно.

– Нет-нет, - запротестовал Гурьев, - скотч перед итальянской кухней - это извращение, за которое нужно ссылать в Новую Каледонию[20] на вечные времена. Два мартини, Паскуале, - сказал Гурьев по-итальянски подошедшему официанту.
– С зелёной оливкой и долькой лимона, и не забудь вынуть косточку, хорошо? Потом… - Он сделал вид, что сосредоточенно размышляет над заказом.
– Для моего друга - турнедо[21] с марсальским соусом, шафраном и розмарином, средне прожаренное, с овощным гарниром, и шеф-салат с горгонцолой[22] и гриссини[23] для меня. И бутылку бардолино. Спасибо, приятель.

Официант, просияв, умчался на кухню, откуда немедленно раздались полные воодушевления звуки - посторонние гости нечасто говорили по-итальянски и ещё реже заказывали с таким вдумчивым знанием предмета. Собственно, этот маленький спектакль Гурьев разыграл вовсе не для ублажения рестораторов, а для Брукса. Предполагаемый эффект был достигнут.

– Вы… итальянец?!
– вытаращился на него Оскар.

– Я путешественник, - усмехнулся Гурьев.
– Сейчас вот пропустим по стаканчику под настоящую еду, не то, что ваша овсянка, сэр, и посидим, как следует.

Повар постарался на славу, чтобы угодить мифическому соотечественнику, - салата хватило бы на стадо слонов, вырезкой можно было накормить роту королевских гвардейцев, а бутылка с вином была такой ширины и толщины, что вряд ли поместилась бы в ствол Большой Берты[24].

– Что ж, - сказал Брукс, отодвигая тарелку.
– Мой желудок преисполнился к вам нежной признательности, мистер Гур.

– Просто Джейк, Оскар. Мы ведь уже закрепили это, разве нет?

– Как скажете… Джейк. Вы полагаете, это поможет мне внимательнее выслушать вас?

– Непременно.

– Тогда я слушаю вас, Джейк.

– Отлично, - кивнул Гурьев.
– Скажите-ка, Оскар. Если бы вам вдруг представилась возможность хорошенько взгреть "Бристольский Кредит" за то, что они проделали с леди Рэйчел? Нравится вам такая мысль?

Брукс молча опустил голову. А когда поднял на Гурьева взгляд, глаза его были похожи на раскалённые гвозди:

– Откуда вы узнали?

– Оскар, - Гурьев провёл рукой по волосам.
– Оскар. Какая разница?

– Вы правы, - казалось, кожа на лице Брукса натянулась так, что готова была вот-вот лопнуть.
– Действительно, какая разница? Если бы она позволила мне тогда…