Чтение онлайн

– Услуги?
– Гурьев подался вперёд и улыбнулся.

– Я помогаю состоятельным людям, имеющим такой интерес, войти в лондонское общество. Это нелегко, требует не только времени, но и душевных усилий, и немалых. А мне есть, куда их тратить и о ком беспокоиться. Поскольку такая деятельность не может быть поставлена на поток, я редко успеваю поработать больше, чем с двумя-тремя клиентами в год. Поэтому ставки высоки, весьма высоки. Разумеется, помимо расходов, - на этот раз её улыбка была вполне светской.

Ах, вот оно что, подумал Гурьев. А я-то ломал голову, на какие средства ты живёшь, Рэйчел. Ну что ж. Как же так получилось? Это, наверное, был для тебя отчаянный шаг. И ты, вероятно, действительно нуждалась, если решилась на такое. Вот оно что.

– Ваш… сын?

– Сын?!
– Рэйчел не казалась изумлённой - была изумлена на самом деле.

– Вы говорили о времени и душевных усилиях. Это мальчик. Я прав?

– А что, девочки…

– С девочками чуть проще. Сначала. С мальчиками - сложнее. Если основа неправильная, потом часто бывает невозможно сделать из тряпки и неженки мужчину.

После недолгого молчания Рэйчел, всё ещё находясь во власти охватившего её недоумения, проговорила:

– Тэдди - мой брат. Наша мать скончалась, когда он родился. Через пять лет умер отец, а я овдовела. Так что мне приходится заботиться не только о себе, но и о мальчике, - по лицу Рэйчел пробежала тень.
– Как вы угадали? Вы ведь почти угадали!

Ну да, ну да, подумал Гурьев. Я почти всё верно угадал. Почти. Как обычно. И старик, и ребёнок. Не сын. Брат. Мог быть и сын, меня это… И, конечно же, тут тоже история. Ну, ничего, ничего. Разберёмся. Я заболел, подумал он. Вот совершенно точно я болен. Это ведь, как болезнь. Как насморк, - лечи, не лечи. только дольше. Год. Самое многое - год. И всё. И я снова выздоровею.

– Я часто угадываю.

– Интересно. Но вы так и не ответили на мой вопрос, - снова посмотрела на него Рэйчел.

– Какой?

– О деньгах.

– Пусть это вас не заботит, - он усмехнулся.
– Сколько нужно.

– Вот как, - Рэйчел снова приподняла брови.
– Надеюсь, это всё-таки не шпионаж?

– Нет. Это не шпионаж.

– Поклянитесь.

– Даю слово, что это не шпионаж. Я знаю, от русских можно всего ожидать, особенно - по нынешним временам. Но это не шпионаж.

– Как ваше настоящее имя?

– Это моё настоящее имя. Я просто сократил фамилию для удобства говорящих по-английски.

– И как же это звучит по-русски?

– Гурьев.

– Мне кажется, я слышала эту фамилию, - кивнула Рэйчел.
– От мамы. Не помню, в какой связи? что-то из времён Павла Первого, кажется?

– Да. Это возможно. Был такой - Граф Гурьев, министр финансов. Несколько позже. Неважно. Не только не родственник - даже не однофамилец.

Она улыбнулась этой нехитрой шутке - и снова не дежурно, а как-то ободряюще, что ли:

– Конечно. Итак, что же за дело у вас в Англии?

– Это очень личное.

– Вот как. Вы меня интригуете.

– Нисколько, - вздохнул Гурьев.

Он достал из кармана пиджака портмоне, вынул из него запаянный в целлофан рисунок кольца и протянул его через стол Рэйчел:

– Я ищу эту вещь.

Выслушав историю, Рэйчел молчала очень долго. Потом подняла на Гурьева взгляд, полный слёз.

Почему ты плачешь, Рэйчел, встревожился Гурьев. Неужели всё, что ты увидела и пережила, не вылечило тебя от дурацкого романтического бреда, которым были набиты те самые книжки, зачитанные нами до дыр, до страниц наизусть, в нашем детстве?! И меня не вылечило. Получается, что мы ведь читали одни и те же книжки, Рэйчел. И сказки мы, похоже, слушали одинаковые. Как же всё плохо-то. Господи. Рэйчел.

Она вернула ему рисунок и отвернулась. А когда повернулась снова, глаза её были уже сухими. Ну, почти.

– А потом?

– Что - потом?!

– Потом, когда вы найдёте это кольцо? Если найдёте?

– Я должен вернуться, Рэйчел.

– Куда? Туда?!

– В Россию.

– В Россию, - она покачала головой.
– Зачем? Что вы будете там делать?

– Этого я не могу вам сказать. Да я и сам, если честно, ещё и не думал об этом, как следует.

– Хорошо. Я вам помогу. Если это возможно. А если у вас… у нас ничего не получится?

– Я всё равно должен вернуться. Я дал слово.

– Если вы и русский, то очень, очень странный, - недоумённо покачала головой Рэйчел.
– Очень.

– Россия огромна, Рэйчел. В ней живёт множество народов и рас, не только славяне. И все мы очень, очень разные. И очень похожие. Потому что мы все - русские, несмотря ни на что.

– Нет, вы положительно решили свести меня с ума, - нахмурилась Рэйчел.
– Столько всего узнать за одно-единственное утро! Это просто немыслимо.

Нет, нет, испугался Гурьев. Пожалуйста. Вот только не надо влипать со мной ни в какую историю. Я не хочу. Мне это не нужно. Я и так болен.

– А самое немыслимое во всём этом, - ваш туалет, - неожиданно закончила Рэйчел и скептически поджала губы.
– Первое, чем нам предстоит заняться немедленно по возвращении в Лондон, - ваш гардероб.

– Он в самом деле настолько ужасен?
– забеспокоился Гурьев.

– О, нет, - улыбнулась Рэйчел.
– Вкус у вас, безусловно, есть. Но вы были в этом же костюме вчера. А это немыслимо, - Рэйчел вздохнула и покачала укоризненно головой.
– Вам разве неизвестно, что джентльмен должен переодеваться? И где вы взяли такую моду - носить часы на запястье? Вы что, авиатор? Или шофёр?

Гурьев улыбнулся. На самом деле он страшно обрадовался. Просто обезумел от радости. Потому что Рэйчел ожила и занялась делом. Ну да, ну да. Вот ты какая, подумал, любуясь ею, Гурьев. Вот как у тебя, оказывается, всё получается. Ты просто выкладываешься по-настоящему, дорогая. И меня это радует.

– И где это видано в наше время - ходить с тростью?
– продолжила Рэйчел.
– Мода на подобные сувениры закончилась лет двадцать назад.

– Я ужасно старомодный тип, Рэйчел.

– Может быть, у вас там спрятана шпага?
– Рэйчел сделала страшные глаза.

– Как вы догадались?
– притворно испугался Гурьев.
– Целых две!

Кажется, он притворился на этот раз на редкость неудачно. Рэйчел прикоснулась пальцами к губам, и в её взгляде плеснулась тревога:

– Нет, в самом деле?!

– Это действительно всего-навсего сувенир, - к Гурьеву окончательно вернулось самообладание, по крайней мере внешне, - и потому эта маленькая ложь прозвучала вполне невинно и правдоподобно.
– Не стоит беспокойства, честное слово.

– Я беспокоюсь совсем не о том. Вы умеете с ней обращаться?