Чтение онлайн

— Альжбета, я хочу, чтобы Франциска услышала, как ты поешь! — заявила Вильхельмина. — Да и я очень тосковала по твоему голосу…

— Уж прости меня, дорогая, — усмехнулась Франциска, обращаясь к учительнице. — Я равнодушна к музыке, и меня вовсе не интересует, как ты поёшь. Сядь лучше рядом и дай посмотреть на твоё лицо поближе.

Альжбета послушно села рядом с женщиной. Франциска начала внимательно разглядывать её и через несколько минут выдала:

— Что ж, на редкость хороша собой. Какая шейка, высокая и длинная линия бровей. Как интересно изогнуты… Живое, выразительное лицо, красивые умные глаза — я таких в наших краях не видела. От кого у тебя такие глаза?

— От матери. А цвет от отца.

— Красивые же, должно быть, у тебя родители. Породистые. Маленькая, но стройная, а какая тонкая талия, широкие бедра… Уж прости, дорогая, что я так беспардонно говорю тебе такое, но я много слышала о тебе от Бернхарда. Ты не просто красивая кукла, как она, — Франциска качнула головой в сторону Вильхельмины Райнблумэ, горделиво восседавшей в своём кресле, — ты барышня загадочная. Не зря Бернхард пленился тобой…

Альжбета, перестав любезно улыбаться, холодно поглядела на неё и тихо, негодующе произнесла:

— Господин Бернхард не испытывает ко мне ничего похожего на…

— Ну-ну… — пожурила её Франциска, усмехнувшись. — Ты разве не желаешь такого человека в мужья?

«В мужья?!» — щеки её вспыхнули от этого слова.

— Не спеши глядеть на меня волком. Ты повзрослеешь и со временем поймёшь, что так будет лучше для тебя. Только не упусти это время. Бернхард долго ждать не будет. Это мой тебе совет, голубка. И не злись на меня. Ты нравишься мне, и мне хочется, чтобы твоя жизнь устроилась хорошо… — Франциска вновь поглядела на Вильхельмину и сказала: — Ты одна в этом городе, Альжбета. Когда-то я уговаривала эту куклу выйти за старика Райнблумэ, и она сделала правильный выбор. Теперь она свободна и может выйти за кого угодно — хоть за этого… как его… Элиаса Садегана, прихвостня Бернхарда. О его красоте шепчется весь город, и мне жутко хочется поглядеть на него. Я так его и не видела. Не люблю красивых мужчин. Они тщеславны и думают, что им принадлежит весь мир. Скажи мне, он и правда красив? Каков он из себя?

Альжбета потупила взор, воскресая в памяти его лицо. Ей не хотелось говорить об Александре с этой женщиной.

— Он высок, — ответила девушка, тщательно подбирая слова, чтобы не выдать своей к нему нежности. — Он очень силен и опасен. Я с недоверием отношусь к людям, которые хорошо владеют оружием. Он красиво одевается. Хорош в бою, как говорят. У него интересные глаза — лазурные и яркие, будто небо в августе, белокурые волосы. Верно, он довольно хорош собой, но… — Ишмерай спохватилась. — Высокомерен, холоден, эгоистичен и жесток.

— Идеален для Вильхельмины, — усмехнулась Франциска. — Что ж, счастья им. А ты, голубка, хорошенько подумай над моими словами…

Девушка изобразила задумчивость, мысленно говоря:

«Даже не собираюсь!»

Ишмерай внимательно следила за Вильхельминой, пытаясь понять, тоскует ли она по Александру, но та продолжала флиртовать с молодыми людьми, смеяться, сиять, будто сердце её не занято. А в конце вечера Вильхельмина провела Альжбету в свою гостиную и показала ей большую шкатулку, в которой была аккуратно сложена целая стопка писем.

— Это от Элиаса… — прошептала та, красиво улыбнувшись.

Девушка поглядела на всю эту гору писем, и у неё неожиданно больно защемило сердце. Он писал ей значительно больше и, — Вильхельмина начала разворачивать одно из писем, — подробнее. Девушку затошнило от отвращения к этой женщине — неужели она позволит ей почитать их переписку.

— Я знала, что он не выдержит! — горделиво улыбалась Вильхельмина, сияя. — Он пишет едва не о каждом прожитом дне. Я же пишу ему не более двух-трех строк. А этот красавец заваливает меня нежностью!

— Как вы можете, Вильхельмина? — горько выдохнула Ишмерай, потрясённо глядя на неё. — Он на войне, где столько крови и ужасов. А вы здесь, живете в покое и мире, и хвастаете его письмами, как своими трофеями? Вы нравитесь ему. Быть может, он даже любит вас, а вы хвастаете передо мною письмами, которые он писал только вам. Если вы не любите его, так и скажите ему об этом. Зачем вы играете чувствами этого человека?!

Ишмерай стало невыносимо больно за Александра и стыдно за эту невероятно тщеславную и эгоистичную женщину. И почему-то ей стало больно за себя — она знала, что Александр пишет Вильхельмине, но и представить не могла, что больше, нежели ей самой.

Вильхельмина изумлённо уставилась на Ишмерай, затем потупила взор, и в глазах её промелькнула прохлада.

— Ты же всегда не могла терпеть Элиаса. Теперь ты встаёшь на его сторону.

— Мне было бы жаль любого, если бы его возлюбленная так поступала с ним.

С тех пор Вильхельмина более не заговаривала с Альжбетой об Элиасе Садегане. Но красавица стала флиртовать меньше со своими гостями, и на лицо её легла тень: наступил август, а Элиас Садеган более не писал ей.

Он не писал и Ишмерай. Последнее письмо она получила от него ещё в Телросе, и дни стали для девушки черны и тревожны. Она с волнением ожидала Лотаря и ходила в лес каждый день в надежде увидеть его. Но ни Александр, ни Лотарь не давали о себе знать.

Ишмерай часами расхаживала по своей комнате и по лесу, потеряв покой, она видела во сне его кровь, его раны, смерть от рук Хладвига, Калиго. Она по несколько раз в день перечитывала его письма и целовала их, каждый день бегала в церковь и страстно молилась за его жизнь. Каждое утро дарило ей надежду на весточку от него или на его возвращение, и каждый вечер она хоронила старую надежду и лелеяла новую — быть может, он даст о себе знать на следующий день.

Но шли дни, а Александр молчал. Ишмерай виделась с неприятной ей Вильхельминой каждый день только лишь для одного — узнать, написал ли ей Александр. Но Вильхельмина была столь же печальна. Он хранил страшное молчание.

Ишмерай вновь потеряла аппетит, перестала петь, и Вайнхольды заволновались за неё.

Но, однажды утром вернувшись из церкви, она услышала, как из гостиной доносится голос Адлара Бернхарда.

Прижав ладонь к сердцу, уронив маленькую корзинку и красивую шапочку, Ишмерай как безумная бросилась в гостиную, перепугав Вайнхольдов до полусмерти. Адлар Бернхард сидел к ней спиной и, увидев лица хозяев, резко обернулся.

В гостиной сидели все трое Вайнхольдов, Хладвиг Хёльсгрубэ, Адлар Бернхард и более никого. Элиаса Садегана не было.

Его не было. Он не пришёл. Он не вернулся с войны.

Девушка прижала руку к сердцу, прижалась спиной к стене, и ноги её подогнулись. Увидев, что ей плохо, Бернхард сорвался с места, подскочил к ней и схватил её на руки.

Александр не вернулся с войны.

— Вот это чувства! — услышала она восклицание Ханса Вайнхольда.

— Альжбета… — шептал Бернхард, тяжело дыша. — Что с вами? Альжбета!

— Вы вернулись, — выдохнула она, давя тихие рыдания. — Я так боялась за вас…