Чтение онлайн

«Александр! Где Александр?!» — мысленно кричала она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть этого вслух.

Бернхард усадил её на диван, продолжая удерживать за руку.

— Простите, — выдохнула она, с трудом сдерживая тошноту, подкатывающую к горлу от ужаса. — Вы приехали столь неожиданно…

Адлар Бернхард был бледен и измучен. Под его глазами залегли тёмные круги, выглядел он плохо, но глаза, всегда тусклые и задумчивые, нынче горели неистовым пожаром.

Вскоре Ишмерай немного пришла в себя и уже могла доказать себе, что могло существовать множество других причин, по которым Александр сегодня не пришёл к Вайнхольдам. Девушка задавала вопросы, а Бернхард рассказывал про кровопролитность войны, про ход сражений. Ишмерай старалась подвести к тому, чтобы он сам сказал ей, где Элиас Садеган и почему он не пришёл сегодня, здоров ли он, жив ли?..

— Эта война унесла множество хороших людей… — тихо произнёс Адлар, все ещё держа Альжбету за руку. — Я чуть не потерял своего верного Элиаса.

— Чуть?! — воскликнула Марта Вайнхольд, должно быть, тоже отчаянно сдерживавшая своё беспокойство.

— Он был тяжело ранен в плечо, — ответил он, не замечая волнения Ишмерай, которая ловила каждое его слово. — Потерял много крови, несколько дней пролежал без сознания. Состояние его было все ещё тяжёлым, когда я уезжал в Аннаб. За ним сейчас хорошо ухаживают. Он силен, он быстро поправится.

У Ишмерай закружилась голова от радости и облегчения. Крылья её расправились, и она мысленно вознесла Господу благодарственные молитвы.

Александр ранен, но жив, обязательно поправится. И вернётся к ней.

Ишмерай долго молчала, переваривая свою радость, кусая губы, пытаясь сдержать слезы, мысленно произнося его имя, как заклинание, как молитву. Как величайшее счастье.

— Простите, Дерр Хёльсгрубэ, — произнесла она, чтобы хотя бы на кого-нибудь перекинуть свои эмоции, выплеснуть их и облегчить душу. — Я не поприветствовала вас. Надеюсь, вас не задела ни вражеская пуля, ни клинок.

Хладвиг был так изумлён её наглостью и едкостью в голосе, что поглядел на неё во все глаза и сдержанно ответил:

— Благодарю вас, миррина Камош. Я весьма здоров и даже рад возвращению.

Его ледяные глаза хлестали её по лицу, но Ишмерай было всё равно. Её голова кружилась, Александр жив, она больше не боялась Хладвига. И если что, она будет в состоянии отразить его атаку сама. Всегда. Она глядела врагу в глаза пристально и открыто, будто бросая ему вызов, и Хладвиг злился. Как он злился. Губы его побелели, зубы заскрипели. Ишмерай умывалась его злостью, упивалась ею и не боялась её.

От Александра по-прежнему не было вестей. Дни медленно текли к сентябрю, и жители Аннаба грустно прощались с летом, собирая урожай, готовясь принять в гости холода, возвращаясь в свои тёплые дома. Однако тёплые дни обычно держались в Кабрии долго. До середины октября. Вильхельмина Райнблумэ окончательно разозлила Альжбеты своими рассуждениями: по её убеждениям Элиас Садеган уже был в сознании, посему обязательно должен был написать ей, но он явно позабыл о ней. Раз так, она тоже позабудет о нем. И, доказывая свои слова, она тотчас начала флиртовать с каким-то красивым молодым человеком на одном из первых вечеров.

«Проклятая эгоистичная дрянь…» — самое мягкое название, которое Ишмерай смогла найти для этой женщины, терпеливо ожидая Александра, усердно молясь о нем, набираясь сил ради него, желая окружить его всей заботой, на которую она была способна.

Александр был жив, но Ишмерай ложилась спать и просыпалась с одним и тем же страхом: он останется на войне, которая ещё не закончилась, и судьба может уже не пощадить его. Тогда он к ней более не вернётся. Она продолжила свои каждодневные прогулки по лесу, навещала Обсидиана, как она назвала демона, пришедшего за ней из Телросы в Аннаб. Он остался жить в пещере недалеко от города, охотился на животных и людей пока не трогал.

К её страхам за Александра прибавилось недоумение и тревога из-за Адлара Бернхарда.

Он приезжал к Вайнхольдам каждый день, подолгу сидел в гостиной, затем приглашал Альжбету прогуляться по саду и долго вёл с нею бессмысленные беседы.

— Господин Бернхард… — однажды спросила она вовремя одной из таких прогулок. — Прошу вас, скажите, что мучает вас, что тревожит. Быть может, я смогу помочь вам? Я не могу более видеть вашу печаль и тревогу.

Адлар Бернхард ещё какое-то время продолжал задумчиво идти, затем резко остановился, будто напоролся на стену, повернулся к ней, поглядел ей в глаза и выдохнул:

— Альжбета… Всё то время, что провёл я в Кедаре, я думал о вас. Бился с врагами, думая о вас, засыпал с мыслями о вашей улыбке и просыпался, будто слыша, как вы ласково шепчете мне: «Просыпайся, Адлар!» Эти три месяца были для меня самой страшной пыткой. Я потерял покой, растерял все своё благоразумие, я предал своё обещание более никогда не любить… Я люблю вас, Альжбета. Глубоко, мучительно, отчаянно. Я полюбил вас с той самой минуты, когда вы поглядели на меня своими испуганными несчастными глазами. Я долго боролся со своим чувством, полагая, что вы никогда не сможете полюбить меня — я уже не так молод и не обладаю теми привлекательными качествами, как более счастливые молодые люди, но когда вы встретили меня после войны, у меня появилась надежда…

Альжбета стояла, будто вкопанная, глядя на этого всегда серьёзного хмурого печального мужчину с величайшим изумлением и ужасом, гадая, когда, в какой момент она допустила ошибку и нехотя внушила ему, что сможет полюбить его, как женщина любит мужчину, как она любила Марка…

— Не спешите отталкивать меня, Альжбета, — тихо проговорил он. — Я знаю, что вы безмерно любили своего жениха и до сих пор, должно быть, тоскуете по нему. У меня в жизни тоже была печальная история. Но то была другая жизнь, жизнь до встречи с вами. Я не тороплю вас с ответом. Я готов ждать столько, сколько потребуется. Ждать и надеяться, что когда-нибудь вы сможете полюбить меня и стать моей женой.

Адлар Бернхард склонился, поцеловал её руку, развернулся, подошёл к карете, обернулся, поглядел на неё со страстью и печалью, сел в карету и уехал.

Ишмерай, оглушённая, поражённая, села на скамью, пытаясь осознать, что этот человек, которого она всегда считала другом, покровителем, защитником, чуть ли не вторым отцом, заявил, что любит её, и любовь его далека от той любви, которой отец любит свою дочь. Девушке подумалось, что сегодня она потеряла своего друга и осталась одна.

Ишмерай спрятала лицо в ладонях и тяжело застонала. Если бы Александр был с ней, он бы помог ей разобраться.

Как ей объяснить этому мужчине, что она более никогда не сможет полюбить другого, что всю жизнь она будет любить только того, кого давно потеряла, но которого никогда не забудет? Как ей объяснить это ему и не отвернуть от себя?

«Жена Адлара Бернхарда… — думала она с ужасом. — Хозяйка его чудесного дома, спутница его жизни… хозяйка его постели… Мадам Бернхард. Мирра Альжбета Бернхард…»

Все чувства её восстали против этого.

Вернувшись в дом хмурой и расстроенной, Ишмерай медленно поднялась в свою комнату, заперла дверь на ключ, вытащила из тайной дыры в стене письма Александра, прижала их все к лицу и тихо произнесла: