Чтение онлайн

— Тебе нужно спать, а ночные кошмары могут прогнать усталость или приятные мысли перед сном.

— Приятных мыслей у меня слишком мало… Дети фавнов полюбили тебя.

— Они меня ещё побаиваются, — тихо ответила девушка. — Но доверяют мне всё больше. Они рассказывают мне сказания своего народа. И очень любят сказки о царице Авалара и её друге царе Атариатисе Рианоре.

— Сказки о нём все любят, — ответил он, любуясь её волосами, в которых плескались золотистые отблески огня. Ему вдруг захотелось дотронуться до них, но он отстранился, взглянул на свою руку, и кожа его засияла жёлтым светом. Затем руку его охватил огонь, и Сагрия, по началу испуганно выдохнув, увидела, что огонь не причиняет Акилу никакой боли, и успокоилась.

— Никак не могу привыкнуть, — улыбнулась она.

— Дотронься, — Акил поднёс к ней руку, и девушка, медленно, нерешительно коснулась его огня.

— Тёплый, — несмело улыбнулась она.

Затем она осмелела и положила свою руку на его ладонь. Акил слегка сжал кисть девушки, затем отпустил, коснулся её пальцев, провел по тыльной стороне ладони, и ладонь Сагрии покорно раскрылась ему навстречу. Акил обнял её руку своей рукой, и глаза их встретились.

Девушка, смутившись, тут же опустила глаза и отстранилась. Огонь обжигал меньше, чем улыбка молодого человека.

— Чудесный огонь, — прошептала она, погрустнев и показавшись Акилу несчастной.

— Мы с тобой давно не говорили, — сказал он, не сводя с неё глаз. — С того вечера. Ты избегала меня.

— Я просто приняла для себя одно очень важное решение, — глухо отозвалась она.

— Какое?

— Я всегда буду готова помочь тебе, если тебе нужна будет моя помощь. И всегда буду твоим другом.

Что-то неприятное и болезненное волной поднялось в груди.

— Только другом? — криво усмехнулся тот.

— Кем ещё я могу быть для тебя? — Сагрия посмотрела на него хмуро.

Акил отвёл глаза. Ему было очень мало дружбы. Недавний вечер ясно это показал. Акил до дрожи и исступления хотел большего: придавить её своим телом, попробовать её, не выпускать из спальни, любить целыми днями напролёт. Оставаться в этой аргосской кровати целую вечность. И он ясно видел, что она хотела того же. Но что потом? Акил не мог воспользоваться ею и бросить, не мог так предать Сагрию Кицвилан. Но и жениться не был готов… Или просто ещё не думал об этом?

— Я видел, что ты хочешь меня, — сказал он. — Я же видел твои глаза.

— Я всегда хотела тебя, — мучительно прошептала Сагрия. — Мечтала о тебе, твоём внимании, но ты никогда меня не замечал. Ты мечтал об Атанаис. А теперь она исчезла, и ты переключил внимание на меня.

— Ты очень дорога мне, — ответил Акил. — И не потому что Атанаис больше нет рядом. К ней я всегда испытывал только благоговение. Боготворил её, готов был слепо следовать за ней тенью. С тобой всё по-другому, даже желания.

Сагрия засмеялась. Тихо, обречённо, с оттенком злости.

— Мужчин привлекают доступные девушки. До тех, пока им не станет скучно.

— О чём ты?

— Я слишком быстро разделась перед тобой, — наконец, она посмотрела ему в глаза, и в этом взгляде он увидел плескающееся разочарование. — Не представляла, что способна на такое. Совершенно потеряла голову, забылась, думала только о том, как мне хорошо с тобой. Если бы ты не остановился, я бы позволила тебе всё. Я очень благодарна тебе, что ты одумался и не воспользовался помутнением моего рассудка.

— Я не хотел останавливаться, — признался он, и его снова непреодолимо потянуло к ней. — Я так скучал по тебе все эти дни.

По лицу девушки разлился красивый трогательный румянец. Она прикрыла глаза, слегка склонила голову в бок, потом тихо прошептала:

— Думаю, здесь мы и остановимся, пока не натворили глупостей.

Акил знал, что она права. Ему не следовало подходить к ней, пока он не разобрался, чего хочет от неё на самом деле — несколько жарких ночей или чего — то большего. Так хотелось наплевать на всё, взять её за руку, увезти в какую-нибудь пещеру, где никого нет, и отчаянно целовать её лицо, шею, всю её. Но молодой мужчина отстранился, сжал челюсти и мрачно, сокрушённо кивнул. И не стал окликать Сагрию, когда она поднялась и направилась к своему спальному месту.

Всю ночь его терзали мучительные сны, в которых он видел, как Сагрия уходит от него, а он не может ее догнать. Она отвергает его огонь, гордо отворачивается и следует за смутной тенью, маячившей далеко впереди.

Зовя её и отталкивая тьму, надвигающуюся на него, Акил видел, как его окружают тени, как вихрем проносятся мимо него и мешают сделать шаг вперед. Он видел Атанаис с чёрным шарфом на шее. Видел Ишмерай. Она, будто принесённая ветром, неожиданно появилась перед ним, лицо её было покрыто чёрными царапинами, руки кровоточили.

«Нет никого сильнее нас, Акил, — страшно проговорила она. — Объединившись, мы победим всех и встанем во главе Архея».

«Мне не нужна власть над всем Археем, — выдохнул он, испытывая горькое чувство ненависти. — Забирай её себе!»

Глаза Ишмерай почернели, она кинулась к нему, схватила его за руки и отобрала у него весь его огонь.

Очнувшись в поту, Акил долго не мог прийти в себя от ужаса. Пытаясь подавить страх и ярость, он не сразу заметил, что сердце его горит и чувствует дрожь камней. Он открыл глаза и быстро сел. Лагерь спал, спали фавны, пятеро дозорных спокойно патрулировали каждый свой участок. Тишь и покой царили в пещере, но только не для Акила. Его сердце стягивала тьма, к горлу подбирался жар. Тьма шла к нему, ползла по стенам, по каменным сводам потолка, отравляла воздух, нагревала его и шептала, шептала страшными голосами о смерти.

Он медленно поднялся, осознавая, что битва начнётся прямо сейчас. И его товарищи должны были уходить немедленно. Он направился вперёд — туда, откуда доносился страшный шёпот, откуда плыла тьма и окутывала лагерь.

— Куда ты? — Сагрия проснулась и уже поднялась на ноги, следуя за ним.

— Не ходи за мной, — выдохнул он, чувствуя, как огонь подбирается к его душе и рукам. — Они близко. Буди всех и уводи назад.

— Хорошо, — ответила Сагрия, уже успевшая стряхнуть с себя сон и собраться с мыслями.

Акил встал перед входом в туннель, чёрный, будто бездна, будто вход во владения ада.

— Акил! — гаркнул Лорен, вместе с герцогом подбегая к нему. — Что происхо?…

Большие, чёрные твари выпрыгнули из тьмы, раскрыв смертоносные клыкастые пасти. Огонь вырвался на свободу ещё до того, как он успел послать его в бой.

Фавны закричали, карнеоласцы кинулись защищать их, а атийцы побежали к своему герцогу и Рианорам. Демоны лились из коридора безудержным смрадным потоком, рыча, воя, пища, скуля, не боясь огня, кидаясь на него, пригибаясь низко к полу, подкрадываясь, широко раскрывая пасть, двигая отвратительным жёлто-коричневым языком, будто пробуя запах врагов на вкус.