Чтение онлайн

— Никогда не прощу и я, — ответил Акил, глядя на человека, которого он когда-то боготворил. Теперь же просто любил и твёрдо знал, что ему тоже нужна защита, что он не всесилен и слабеет.

— Я не могу сказать тебе, Акил, что всё будет хорошо. Будет так, как захотим мы. Запомни: мы никогда не будем чьим-либо оружием. Мы не должны никому служить. Мы служим только Архею и только ему во благо. Никто не должен склонять тебя на одну сторону против другого. Мы не торгуем своей силой, мы борцы за мир. Мы заканчиваем войны, а не начинаем. Помни об этом до самой смерти, иначе мы не будем отличаться от убийц.

— Если бы у меня были дети, я бы не хотел, чтобы они испытывали все то, что испытываем мы, — сказал Акил, опуская свою руку и чувствуя жар, заставляющий кровь его бурлить.

— И мы с Акме этого не хотели, поэтому старались оградить вас от всего того, через что пришлось пройти нам. Но мы потерпели поражение, и вы теперь занимаете наше место. Поэтому, Акил, вы и мы должны быть последним поколением Рианоров, воюющим за мир и процветание Архея. Более ни один Рианор никогда не должен поднимать свое оружие против Кунабулы, ибо Кунабула должна быть низложена.

— Так почему бы не дать нам право наслаждаться своей жизнью и не лезть во все эти войны?

— Это невозможно, Акил, и ты это понимаешь. Ты полагаешь, это их война, война Арнила, герцога, Густаво и остальных королей? Нет, это наша война. Война, порождённая ненавистью Нергала к Шамашу. Нергал не успокоится, пока не доберётся до детей своего брата.

— Мы же не виноваты в том, что родились такими!..

— Наконец-то ты начинаешь понимать всё проклятие того могущества, которым тебя наделила судьба, — Лорен мрачно усмехнулся. — Нет в этом нашей вины, ты прав. Но тогда чья это вина? Нет смысла искать виновных. Когда я только узнал о своём предназначении, я не мог понять, почему Лигия, супруга Атариатиса, запретила своим детям когда-либо упоминать о том, чья кровь течет в их жилах. Мне казалось, это самая простая предосторожность, чтобы не попасться солдатам Ранея Вальдеборга, охотившегося за детьми Атариатиса. Но игра гораздо тоньше. Лигия заставила детей своих забыть о том, чьи они дети, а дети их детей об этом даже и не знали. Если бы у меня была возможность, я бы сделал так, чтобы вы никогда не узнали о своём могуществе и предназначении.

— Но мы не имеем права о таком забывать, — тихо и неуверенно проговорил Акил. — Наша сила — защита для всех этих людей.

— Мы смертны, Акил. Даже родство с каким-то богом Солнца не дает нам право жить вечно.

Акил вздохнул и погрузился в безрадостные размышления, что было бы теперь, где бы он был сейчас, если бы его отец не знал о своем предназначении.

«Я был бы сыном обычного целителя… А родился бы я вообще? Обычному целителю бы никогда не позволили жениться на принцессе… они бы никогда не повстречались…»

— Теперь скажи мне вот что, — после паузы вдруг проговорил Лорен, прочистив горло. — Разумеется, ты можешь не отвечать, если не желаешь… Что у тебя с Сагрией Кицвилан?..

Акил едва не поперхнулся, запивая недавно съеденный ужин горячей травянистой настойкой.

— Ничего! Почему ты спрашиваешь?

— Ничего?.. — пробормотал Лорен, оглядывая сына таким пронзительным взглядом. — Ты постоянно оборачиваешься к ней, когда мы едем по туннелям, и теперь вот уже весь вечер не отводишь от неё глаз.

Акил покраснел. Он даже не мог предположить, что его невинное любопытство тем, как Сагрия проводит день, может быть истолковано столь неверно. Они не разговаривали с того дня, когда едва не занялись любовью.

— Зачем ты входил в её спальню несколько дней назад поздно вечером?

Акилу хотелось провалиться сквозь землю. Но не от стыда или смущения, а от ярких воспоминаний о том вечере. Перед глазами промелькнуло её разрумяненное лицо, сдвинутые к переносице брови, приоткрытые от наслаждения губы, чудесная грудь. Он отчаянно скучал по Сагрии, но старался не вспоминать о её поцелуях.

— Я пришёл к ней поговорить, — очень стараясь не спотыкаться на словах, ответил Акил.

— Когда вы уезжали из Карнеоласа в Заземелье, так ты смотрел на Атанаис. А теперь я вижу, что Сагрия Кицвилан, которая столько лет безуспешно пыталась завоевать твоё внимание, вовсе с тобой не разговаривает, но ты следишь за каждым её шагом.

— Я до сих пор тревожусь за её здоровье. Она была сильно ранена, и мне до сих пор не верится, что всё обошлось. А она более не обращает на меня внимания, потому что наконец-то поняла, какой я эгоистичный мерзавец, что от меня одни неприятности, и решила, что эти неприятности ей не нужны.

— Это началось до твоего похода к ней в спальню или после?

— Почему ты задаёшь мне эти вопросы? — вскинулся Акил.

— Потому что не хочу, чтобы Руфин Кицвилан отрубил тебе голову, если ты что-то сделаешь с его дочерью. Она хорошая девочка, Акил. Храбрая, честная и очень преданная. Если бы её не ранили, она бы бросилась за Марцеллом и Александром спасать Ишмерай. И, быть может, погибла бы. А теперь она уезжает из Заземелья не из-за того, что за нею приехал отец. Что-то тянет её в Архей гораздо сильнее.

— Прошу тебя, отец, не говори, что это я.

— Честно говоря, я никогда не одобрял твоей не слишком братской любви к Атанаис, — сказал Лорен. — К тому же, союз Рианора с Рианором может породить ребенка с совершенно непредсказуемыми способностями. Я был бы доволен, если бы ты выбрал такую девушку, как Сагрия, пусть даже эта девушка — дочь дикарки и внучка повелителя зараколахонских дикарей. И если что-то между вами в тот вечер всё-таки произошло, лучше признайся сразу, и мы решим, как это…

— Отец, прекрати сватать меня и на что-то намекать! — фыркнул Акил, разозлившись и отвернувшись от Сагрии и Умрата, с улыбкой глядевших друг на друга. — Как женщина согласится жить с таким человеком, как я?…

— Та, которая тебя очень сильно полюбит. И не вороти нос от любви, Акил. Порой, это единственное, что может спасти нас от гибели.

Акил покачал головой, поднялся и огляделся. Он прошёлся, а когда Умрат перестал донимать девушку разговорами, мужчина подсел к ней. Девушка печально глядела в огонь, и отблески его заставляли её волосы сиять еще ярче.

— Почему ты ещё не спишь? — спросил он.

Сагрия подняла на него свои свето-серые глаза, и ему показалось, что по щекам её скользнул румянец. Или это был отсвет костра и его загадочные тени?..

— Не могу заснуть, — спокойно ответила она.

— Путь вымотал тебя недостаточно? Переходы будут длинными. Набирайся сил.

— А почему не спишь ты?

— Меня сожрут ночные кошмары, — последовал ответ.

— Ты боишься ночных кошмаров? — невесело усмехнулась Сагрия.

— Мне неприятно, когда каждую ночь я вижу гибель близких, чьё-то жертвоприношение, падение Карнеоласа, Нодрима, море с кровавыми волнами. Уж лучше я буду бодрствовать.