Чтение онлайн

«Они знали, что мы идём этим путём… — осознал Акил, заставляя свой могучий огонь летать, вздыматься, вгрызаться в кунабульцев, разливаться под ними смертоносным морем. — Нергал? Калиго?.. Они знают каждый наш шаг, куда бы мы не пошли, что б мы не сделали… Так пусть знают! Я остановлю их!»

Огонь, с которым демоны ещё не сталкивались, начал пугать их. Сбитые с толку и напуганные, кунабульцы натыкались на самое обычное оружие из стали и железа, падали замертво, проливая свою отравленную Иркаллой кровь.

Огонь Акила расправил крылья, заревел и ураганом ворвался в тот коридор, откуда лились кунабульцы. Вместе со страшным рыком пламени горы потрясли предсмертные вопли погибающих демонов, не знавших ничего, кроме тьмы и ненависти. Они родились и погибали в ненависти, отдав жизни за чужую алчность, злобу, за чужую войну.

Акил радовался своей силе, наполнявшей его такой мощью и ощущением безграничной свободы. Огонь был его крыльями и помогал ему парить. Не Акил подчинялся судьбе, он сам создавал эту судьбу. Эти твари не могли пройти через него. Он — Рианор. Он может стать на защиту Архея и увести свою семью так далеко от Кунабулы, как только это было возможно. Он мог всё сделать сам.

Когда демоны остановились, дав ему передышку, Акил обернулся — Сагрия увела фавнов, она не стала тратить время на упрямство, она послушала его и помогла ему. Остались карнеоласцы и упрямые атийцы, вообразившие, что могут помочь ему. Но только мешали. Мешал герцог, мешал отец, не дающие ему владеть собственной силой, не дающие ему возможности контролировать её.

Акил глядел на демонов и выжидал. Выжидали и они, боясь и выискивая его слабое место. Но молодой мужчина был готов отразить любой удар. Гнев не ослеплял его, он наделил его холодной расчетливостью и решимостью. Не терял головы, знал, что делать и как делать.

— Уходим, — рыкнул герцог.

— Нет, мы можем пробиться! — возразил Акил, и огонь вырвался на свободу, подтверждая его слова.

Огонь рычал и бурей летал по коридорам да пещерам, грохотом отскакивая от стен, заставляя горы дрожать и хмуриться от шума, заставляя недра земли сотрясаться. Огонь летел туда, куда Акил направлял его, огонь слушался своего хозяина, набрасывался на тех, на кого указывал ему Акил.

Огромные, горбатые со слипшейся шерстью, с мощными когтистыми лапами, с желтыми глазами, кунабульцы стремительно превращались в кучку смердящего пепла, оставшиеся же быстро сдавались. Акилом завладело мстительное оцепенение. Он с трудом успокаивал свою ненависть, осознавая, что должен взять себя в руки, подавить гнев, добить оставшихся и отправиться дальше. Ему, как никогда, захотелось вернуться в Архей, увидеть родные просторы Нодрима, обнять златокудрую сестру. Он хотел избавить свой дом от этой грязи и ужаса.

Акил, не слушая никого, приказал всем оставаться, а сам, готовый отразить любой натиск, направился во тьму, освещая мрачный путь своим же верным оружием.

— Больше никого, — услышал он позади голос Руфина Кицвилана.

Акил глубоко вздохнул, прислонился к стене, сполз по ней, сев на карточки, почувствовав себя бесконечно усталым.

— Я только немного отдохну, и мы пойдём дальше… — тихо проговорил он, закрыв глаза, массируя виски, испытывая усиливающуюся головную боль.

— Посмотри на меня.

Акил открыл глаза и увидел перед собой отца. Целитель положил свою сияющую светом руку на его голову, и по волосам Акила будто полилась тёплая вода, успокаивая. Эта благословенная рука, которая дарила ему покой еще в детстве, которая всегда оберегала его, вытаскивала из его головы шипы боли.

— Где Сагрия?.. — прошептал он.

— Я здесь, — она сразу же появилась, опустилась рядом с ним на колени и взяла за руку.

— Мне лучше, — заявил он через несколько минут и встал на ноги.

— Лучше, — кивнул Гаральд. — Глаза снова чёрные.

— А были какие? — осторожно спросил Акил.

— Будто огненные, — тихо ответила Сагрия.

Акил перевёл глаза на отца и тотчас опустил их. Ему не понравилась та боль, которая засияла в его взоре. Боль, страх и горе.

«Что ж, отец, я такой же, как ты… — подумал он, отворачиваясь. — Как бы ты не мечтал об обратном…»

— Давайте вернёмся в лагерь и побыстрее выберемся из этих чертовых гор… — нетерпеливо пробормотал Лорен.

В лагере его встретили восхищенные взгляды, слова одобрения и благодарности. Все глядели на него, как на достойную замену Рианорам. Товарищи хлопали его по плечу, фавны радовались, называя его господином Огня. Но ему хотелось одного — скрыться и остаться одному. Хотелось, чтобы Сагрия тоже подошла к нему, а не стояла в стороне, глядя на него с нахмуренным беспокойством.

Он устал, ему хотелось положить голову на колени девушки и забыться тяжёлым сном. Но она, будто посол доброй воли, нянчилась с фавнами, а некоторые дети держали её за руки, не оставляя ему возможности тоже взять её за руку. Он не кивнул ей, не улыбнулся, а просто отвернулся и тихо возвестил о том, что им лучше продолжить путь прямо сейчас.

Сагрия оказалась с ним, когда он, еле живой от усталости, через несколько часов укладывался спать.

— У тебя что-нибудь болит? — заботливо спросила она, присев рядом. Он полулежал, полусидел, завернувшись в плед, чувствуя себя разбитым.

— Нет, я просто устал. Сагрия! — встревожено воскликнул он, когда она двинулась, будто собираясь уходить. — Останься! Пожалуйста. Ты обещала мне быть со мной рядом… всегда, — засыпая, проговорил он.

— Спи, мой герой… — ласково прошептала Сагрия, Акил почувствовал, как рука её касается его лба, и он погрузился в крепкий тёплый сон, успокоенный и довольный.

Солнце, окрашенное в холод ноября, щедро разливало по увядающим лугам золотой свет. Затихли леса, затихла природа, прощаясь с летом, приветствуя осенние холода, готовясь погрузиться в сон с наступлением зимних холодов.

Когда тьма накрыла Аннаб туманным саваном, Ишмерай выскользнула из дома светлой тенью и окунулась в ночную мглу, бесшумно летя к привычному месту встреч. Сад Вайнхольдов тихонько шумел мёртвым плачем, готовясь к зиме, но девушка не чувствовала холода.

Александр ждал её у большого дуба. Он стоял, прислонившись спиной к стволу, сложив руки на груди, закинув голову, глядя в звёздное небо. Он будто вовсе не прислушивался к звукам ночи, не озирался, будто вовсе не опасался, что кто-то поймает его. Его уверенный покой передался и Ишмерай. Улыбка её с каждым мгновением становилась всё шире и ярче.

— Я здесь! — солнечно воскликнула она, прыгнув перед ним, улыбаясь радостно и беззаботно.

— Я услышал, как ты хлопаешь дверью своей комнаты, спускаешься по лестнице и топаешь по лестнице, — ответил тот, будто нехотя поворачиваясь к ней.