Чтение онлайн

Но ужас отнял у неё голос, когда один из солдат поднёс к хворосту первого столба факел, и первый костёр Аннаба запылал. Затем затанцевало пламя второго, а после и третьего.

«Вы же их сожжёте! — хотела крикнуть Ишмерай, но не могла — она не сразу осознала, что рот её закрыт своей же собственной ладонью. — Остановитесь! Они же умрут!»

Отсутствующее выражение на окровавленных лицах осужденных сменилось терпеливым страхом, горем, но не раскаянием. Они будто радовались. Радовались избавлению от боли, пыток и хрупкости смертной плоти.

Ишмерай подумала о том, что должна закрыть уши, но опоздала — первый крик пронзил её слух и забрался в самое сердце. Второй крик, наполненный болью и отчаянием, тотчас последовал за первым. Огонь вцепился в них и сжигал заживо.

Чьи-то сильные руки схватили её за локоть и потащили с такой силой, что Ишмерай не могла сопротивляться, даже если бы и захотела. Прочь от площади её вёл мужчина в тёмном плаще, и девушка испугалась, что это Хладвиг, но, когда её вывели из толпы и затянули в ближайший тёмный переулок, под капюшоном своего похитителя она увидела лицо Александра, бледное, встревоженное, горько нахмуренное.

— Что ты здесь делаешь, дура?! — накинулся на неё он, больно сжимая её плечи. — Я говорил тебе не высовываться! Ты закрыла лицо, но я все равно тебя узнал! Зачем ты смотришь на эти ужасы?!

— Их сожгли! — хрипела девушка, трясясь. — За что, Александр?!

— Уходи, — прошипел он, закутывая её в саван поплотнее. — Уходи отсюда сейчас же, чтобы никто не видел тебя!

Девушка медлила, глядя на него огромными, помертвевшими от страха глазами.

— Иди! — прикрикнул на неё Александр, и девушка помчалась по улицам Аннаба сломя голову.

Она бежала так быстро, так безоглядно, будто жизнь её зависела от того, сможет ли она убежать от этого земного кошмара, от этой боли, от этого дыма, который, казалось, пристал к её одежде. Запах горящей плоти мерещился ей везде.

Она не помнила, как домчалась до дома Вайнхольдов, как пробралась в свою комнату. Она забилась в угол, прижав лоб к коленям, раскачиваясь из стороны в сторону, не то плача, не то стеная. Мысли заглушали нечеловеческие вопли осужденных, перед глазами оставалась в лоскуты изорванная кожа и кровь.

Она не знала, сколько просидела в углу, тщась успокоить себя и обдумать всё то, что произошло, что теперь следовало делать, как жить, чтобы самой не попасть на костёр, как принять произошедшее разумом и не обезуметь. Угол покрылся тьмой вечера. Над сентябрьским Аннабом пожаром казни разлилась кровавая заря и начала затухать, как затухает огонь, истратив все силы и забрав все жизни, как меркнут угольки, как чернеет пепелище.

Она с трудом вспомнила, где находится и что нужно спуститься вниз, чтобы Вайнхольды ничего не заподозрили, но Ишмерай не хотела вставать, она продолжала молиться за несчастных казнённых.

Дверь её комнаты открылась, и в неё шагнул Александр. Он сразу повернул ключ в замочной скважине, снял с головы капюшон и подошёл к девушке, хмуро её разглядывая. Ишмерай, съёжившаяся на полу, горестно поглядела на него, поморщилась, и Александр кинулся к ней, крепко сжав, шепча что-то успокаивающее и такое родное.

Девушка уткнулась лицом в его шею. Никакие молитвы не успокаивали так, как аромат его кожи, никакие слова не действовали так, как его объятия, объятия его сильных заботливых рук, рук Александра Сагдиарда, самого родного, самого единственного, самого любимого человека на свете.

— Не отпускай меня, — жалобно всхлипнула Ишмерай.

— Не отпущу, — пообещал он.

Они так и сидели на полу, прижимаясь друг к другу, все ещё слыша вопли казнённых, все ещё слыша аромат костра и палёной плоти.

Кровавое зарево, казнив Аннаб, потухло и сменилось глухой чёрной ночью, охолодив угли и прах в безлюдном центре города. Площадь опустела, чтобы утром вспыхнуть вновь, открыть себя для свершения правосудия.

Этой ночью Аннаб набирал силы, открывая начало сотням новых казней, открывая русла сотен глубоких рек невинной крови.

Герцогу понадобилось несколько дней, чтобы окончательно решиться на возвращение в Архей. Безутешный отец не смог найти дочерей, но понимал, что должен вернуться к жене и сыну, пока не потерял и их. Дома разгоралась катастрофа.

Тем не менее, он не мог покинуть Заземелье, оставив все свои надежды. Он заявил, что вернётся, как только обуздает жену и найдет сына. А пока решил оставить в Заземелье своих людей — тридцать атийцев во главе с одним из своих самых верных, опытных и ловких людей, — Амилем. Амиль был мужчиной невысоким, крепким, сероглазым, темноволосым, с аккуратной бородкой и усами, был неразговорчив, а если говорил, то говорил неприятную правду.

— Отец, я не могу ехать! — сказал Акил Лорену. — Ишмерай и Атанаис живы, я знаю это! Я чувствую их! Я смогу найти их и защитить. Все остальные могут уехать!

— Акил… — тихо, напряженно ответил Гаральд Алистер и медленно поглядел на него покрасневшими от мучений, усталости и тяжести бессонных ночей глазами. — Если останешься ты, останется Лорен, затем Сагрия, Ивен Аим и так по цепочке… Представь, что будет с твоей матерью, как только она увидит, что из Заземелья не вернулся ещё и ты. Я оставляю здесь обеих своих дочерей — его голос сорвался в страшный рык. — Никакой отец на свете не смог бы совершить подобного преступления! Вы должны вернуться в Архей… Пока я буду в Архее, Амиль займётся поисками. А потом я вернусь в Заземелье, как только в Атии станет потише.

— Амиль считает их погибшими. Он не найдет Ишмерай с Атанаис.

— Не найдет он, найду я. Но сейчас мы должны вернуться. Я понесу своё наказание в полной мере, я пронесу это безумие полностью, я приму на себя всю его силу. Я это заслужил. Я не уделял своей семье должного внимания. Так теперь я должен заплатить за своё равнодушие.

Акил вышел из его комнаты и отправилась искать Сагрию, чтобы поговорить с ней. Он почувствовал её присутствие прежде, чем увидел её. Кровь в нём побежала быстрее. Девушка стояла у окна в коридоре.

— Я не могу покинуть Аргос, пока мы не нашли Ишмерай! — заявила Сагрия.

— Ты поехала в Заземелье, не послушав никого из нас. Теперь ты утверждаешь, что останешься, несмотря ни на что, — тихо ответил Акил. — Ты будешь первой, кто покинет Аргос. Тебе здесь нечего делать.

— Не указывай мне. Я останусь.

— Тебе едва сохранили жизнь. Мы потащили тебя в Заземелье, мы не уследили за тобой, и это целиком наша вина. Я прослежу, чтобы подобной ошибки более не произошло. Я благодарен тебе за всё, что ты сделала. Но ты здесь более ничем не поможешь.