Чтение онлайн

Он помог ей сесть, изумляясь, до чего вдруг слаба она стала.

— Нет, — выдохнула она, садясь; её лицо покраснело сильнее. — Только вот лодыжка…

— Что такое? — буркнул Басил, присев рядом на корточки.

— Больно… — прошептала Рабинара.

— Позову Аамона, — сказал Басил и ушёл в дом.

— Как же так? — досадливо вздохнул Марк, внимательно глядя на девушку. — Прости меня.

— Ты не виноват, — произнесла она непривычно мягко. — Это я была неосторожна.

— Сильно болит?

Девушка кивнула, странно глядя на Марка и не отводя от него взора.

Пришёл Аамон, снял с неё сапог, пощупал лодыжку, и девушка тихо вскрикнула от боли.

— Ушиб, — ответил он. — Простой ушиб. Поболит денёк и пройдёт. Вставай, поможем тебе доковылять до спальни.

— Я не могу встать, — вдруг заявила та. — Мне больно.

— С чего это ты боишься боли? — усмехнулся Басил, подозрительно глядя то на неё, то на Саргона. Ее румянец был слишком ярким.

Девушка же кинула на него угрожающий взгляд и обратилась к Марку:

— Подними меня и донеси.

Тот, изумившись её перемене, поднял её и понёс. Рабинара, худая, но крепкая, была далеко не такая лёгкая, как Ишмерай. Рабинара, ни одному из мужчин не позволявшая дотрагиваться до неё, удобно расположилась в руках Марка, обвила рукой его плечо и даже не пыталась сопротивляться.

Он вошёл в её комнату и осторожно положил на постель.

— Теперь ты уйдёшь? — спросила она.

— Если хочешь, я посижу с тобой.

— Да, посиди, — прошептала она. — Расскажи мне о чем-нибудь.

— О чем тебе рассказать? — Марк не мог перестать удивляться.

— О чем хочешь. У меня вдруг разболелась голова. Расскажи о карнеоласском дворце.

Марк вздохнул и принялся рассказывать о своём доме. Он рассказывал о том, какой он большой и красивый, какие там живут люди и чем занимаются. Он рассказывал нелепые истории о некоторых придворных, о своих проказах и о той безнаказанности, которая за ними следовала, ибо он был близким другом принца.

Ложь удавалась ему гораздо легче, чем раньше, ибо он уже начал забывать о том, что он сам принц, а не друг его и не паж. Ему казалось, что он родился в семье некого небогатого дворянина, друга короля, и что его действительно звали Саргон.

Рабинара тихо посмеивалась и порой задавала вопросы.

А к вечеру лекарь заявил, что у неё открылась лихорадка. Девушку била дрожь, она никак не могла согреться, а Аамон ворчал:

— Говорили тебе: оденься, ибо осенние ветры опасны! Ты же никогда меня не слушаешь, своевольное ты дитя!

— Как бы это была не простудная болезнь, — сказала Атанаис. — Очень много заболевших.

Сакрум, поглядев на свою племянницу, покачал головой и приказал не тревожить её. Ей надлежало как можно больше спать, пить много жидкости и не нервничать. Затем он, выходя в коридор, тихо проговорил Марку:

— Сэлат Лопес, этот старый болван, наконец-то, сломался. Он согласился понизить цену и на следующей неделе мы с тобою пойдём смотреть корабль, который я куплю. Помоги мне провести все остальные сделки также, как ты помог провести эту.

Сакрум хлопнул его по плечу и ушёл, оставив Марка сиять в темной затхлой комнате.

Марк, не очень понимавший в кораблях, однако сразу увидел, что сэлат Лопес продавал хороший галеон по слишком низкой цене. Судя по рассказам Сакрума, это было весьма быстрое и манёвренное торговое судно, подходящее для дальних путешествий. Галеон был длиннее и ниже тех кораблей, что приходилось видеть Марку в Архее. Корпус его был построен из дуба. Спущенные паруса сияли в золоте солнца.

Заполучив это судно, Сакрум был вне себя от счастья, и в захлёб повторял, что осталось купить два ещё более мощных корабля. Сакрум никогда не омывал своей радости крепким вином. Ему нужна ясная голова для того, чтобы заполучить ещё большую радость.

Марк, ставший на шаг ближе к своей цели, тоже не спешил туманить голову безудержной радостью. Днём он продолжал работать, а вечером возвращался в их дом недалеко от побережья, поднимался к Рабинаре, которая только недавно начала приходить в себя после недели высокого жара. Марк навещал её каждый вечер. Он продолжал ей рассказывать разные истории из своей жизни, читал на родном языке или на гесперрийском, а девушка молча слушала. Но больше всего она любила, когда он брал в руки гитару и начинал петь своим низким глубоким чарующим голосом.

Казалось, голос его отпускает её боль, и она тихо говорила, когда он откладывал гитару:

— Тебя поцеловал ангел, если ты умеешь так петь.

— Едва ли. Просто матушка с раннего детства заставляла меня заниматься музыкой, и однажды я понял, что мне это нравится ничуть не меньше, чем езда верхом, сражения на мечах и охота. Спеть тебе ещё?

— Нет, — прошептала она. — Просто посиди рядом.

И Марк сидел рядом, внимая тишине. Когда он слышал, как тяжелело её дыхание, он тихо поднимался, тушил свечу и выходил из комнаты, не желая мешать её сну.

Гораздо реже, чем раньше, Марку удавалось встретиться с Изабеллой. Они ходили к морю, беседовали, девушка цитировала ему уже немного наскучившие стихи лучших поэтов Гесперры. Изабелла рассказывала ему о своём детстве, интересовалась здоровьем Рабинары и была всё столь же мила и очаровательна.

Но однажды он увидел, что девушка печальна и мрачна. Она была рассеянна, отвечала невпопад, а когда Марк попросил её объяснить, что же её так печалит, Изабелла поглядела на него горестными карими глазами, трогательными и нежными, и залилась слезами.

— Изабелла! — смущённо выдохнул Марк. — Что с вами?! В вашем доме несчастье?!

— Сэлат Саргон, возьмите меня с вами в вашу страну! Увезите меня отсюда! Я более не могу жить здесь! — она прижалась к нему, уронила голову на его плечо и разрыдалась громче.

— Но Изабелла! — воскликнул тот. — Зачем вам моя страна?! Зачем вам этот жестокий Шамшир?! Вы не знаете языка, вы не знаете там никого!

— Я буду знать вас. Мне этого достаточно.

— Но что станется с вашей матушкой?! Как можете вы быть столь жестокой к ней?!

— Меня не интересует, что станется с моей матушкой! — горько воскликнула Изабелла. — Я не желаю оставаться с нею! Я не выйду замуж за сэлата Рафаэля!

«Начинается! — подумал Марк, почувствовав, как закипает кровь в его мозгу. — Нет-нет, я даже не хочу ввязываться во всё это! Я даже не желаю вникать в суть дела!»

— За какого сэлата Рафаэля? — неохотно осведомился Марк.

— Матушка желает, чтобы я вышла замуж за сэлата Рафаэля. Да, он богат, он добр ко мне, но он на шестнадцать лет меня старше!