Чтение онлайн

Это было невероятное удивительно чувство. Всё стало теплом его прикосновений, мягкостью его губ и ароматом его кожи. Он был до умопомрачения нежен, осторожен, и Ишмерай осознала, что падает. Она покачнулась, и Александр сжал её крепче. Они самозабвенно целовали друг друга, на несколько мгновений позабыв обо всем. Или на целую вечность?..

— Скажи мне «да», — прошептал он, губами касаясь кончика её носа, виска, век.

— Но этот брак будет ложью, — сказал она, едва дыша. — Мы будем женаты лишь на бумаге.

— Но ты всегда будешь со мной.

Ишмерай лучезарно улыбнулась и прижалась лбом к его плечу.

— И ты отпустишь меня, как только мы вернемся в Архей? — Ишмерай подняла на него свои огромные изумрудные глаза.

— Отпущу, — кивнул Александр. — Только если ты захочешь.

— А если не захочу? — Ишмерай вдруг стало страшно глядеть на него.

Александр коснулся её подбородка и заглянул ей в глаза. Девушка застыла, густо покраснев. Затем Ишмерай едва заметно улыбнулась и прижалась лбом к его лбу, зная, что должна уходить. Но не могла сделать и шага.

— Неужто ты сможешь отпустить меня?..

— Ах вот как ты заговорила, лиса! — усмехнулся Александр, и глаза его засверкали расплавленным сиянием. — А если смогу?

Ишмерай отстранилась и тихо ответила, напустив на себя оскорбленный вид:

— Тогда больше не говори, что я нужна тебе.

— Ты нужна мне.

— Зачем?

Александр приблизился к ней и выдохнул:

— Я хочу быть с тобой.

«Что это значит? — подумала Ишмерай, и сердце ее забилось, сильно, встревожено и сладко. — Всегда?..»

Александр так притягивал ее, что Ишмерай не могла отвернуться. У него были длинные светлые ресницы, и солнце обволакивало его глаза, высвечивая их лазурь. Ишмерай видела каждую трещинку на его губах. Рука ее сама собою коснулась его щеки, затем палец ее коснулся подбородка и — несмело — его губ. Александр глядел ей в глаза пронзительно и невероятно.

Настойчивый стук в дверь разрушил волшебные мгновения, и оба вздрогнули от неожиданности. Александр прижал палец к губам Ишмерай, призывая её к молчанию, и застыл, прислушиваясь, обнимая девушку.

— Садеган! — гаркнули за дверью. Голос Хладвига. Напряжённый, холодный, ненавистный. — Ты здесь?

Лицо Александра перекосилась от холода и злобы. Бернхард и Хладвиг вернулись на несколько дней раньше. И Александр оказался не готов к этому. Постучав ещё раз и потоптавшись пару минут, Хладвиг выругался и ушёл.

— Вот дьявол! — прошипел Александр, расстроенно опустившись на стул. — Какого чёрта они вернулись так рано?

— Вероятно, что-то случилось, — ответила Ишмерай с досадой. Неприятная минута объяснений с Бернхардом приблизилась так неожиданно. В голове всё ещё царил туман после невероятного поцелуя.

Александр притянул девушку к себе и уткнулся лицом в её живот. Ишмерай гладила его по волосам и, несмотря ни на что, почувствовала покой. Выходить во внешний мир не хотелось. Хотелось остаться в его комнате навеки.

Сны пришли к ней незадолго до свадьбы Мэйды, в феврале. Ишмерай видела огромный шар, похожий на луну, но в сотни раз больше, в полнеба, круглый, цвета белого песка с разводами самых нежных коричневатых и золотистых оттенков. Он был настолько велик, что ночью на земле вдруг стало светло, как днём. Его опоясывали огромные жемчужного цвета сияющие кольца, похожие на дороги из света. Ишмерай никогда не видела такого шара. Это было не солнце и не звезда, но что-то иное, шарообразное.

«Должно быть, то есть дом для таких же жителей, как мы…» — проговорила Ишмерай беззвучно, но Атаргата услышала её и ответила столь же беззвучно:

«Это не просто дом для тех, кто шивет са Небом. Это свесда. И свесда эта — твой покровитель…»

«Солнце мой покровитель…» — возразила Ишмерай.

«Солнтсе — предок твой, но все, что ты получила, — силу духа, умение терпет и бороться — ты получила от этой свесды… Она будет вести тебя и помогать тебе…»

«Какой покровитель у тебя? Луна?»

«Верно. Она мой предок. Мой покровитель просто блише к семле и к Солнтсу. Но твой покровитель много больше…Он предпочитает темноту и мало шалует твоего предка…»

Свет Атаргаты тёк из её руки в руку Ишмерай, и вскоре они вместе засияли в безлунной ночи, крепко держась за руки, поднимая ветры, заставляя бурю неистово танцевать.

И забурлили тучи, и пролились безудержным дождём, и поднялся огонь, и вновь затих. Разверзлись горы, затрещала земля, расколовшись надвое, и ослепительно огненная лава, будто кровь, поднялась фонтаном, и полмира сгинуло в пропасти, и поднялись новые горы на месте старых, и началась новая история. А Атаргата всё пела, веками держа за руку Ишмерай, прожившую века в этой ночи, наблюдавшая за гибелью старой эпохи и рождением новой.

«Я приду к тебе с севера! — последовал нежный шёпот. — Я приду к тебе черес месяц, и тогда ты умрешь. Умрешь, дабы восродиться под новой свесдой в тумане нового утра. Огонь поглотит тебя, огонь сошшет твое сердце, и ты более никогда не станешь той, кем была… Ты умрешь, дабы вернуться с огненного неба посланником Солнтса, его слугою, потомком и шертвою… Ты поднимешься выше Неба, но я буду с тобою, дабы вернуть тебя на семлю и помочь тебе довершить величайшее из шертвоприношений… Да прошивет Солнтсе и Луна еще тысячи лет! Да простоят горы! Да будем воспеты мы в веках, как еще никто не был воспет!»

Когда же Ишмерай открыла глаза, она поняла, что смотрит сама на себя. Ишмерай, или, вернее, ее бестелесный дух, вышла из комнаты, оставляя свое тело спать на кровати. Она бесшумно, превозмогая густоту тумана, спустилась по лестнице, прошла через спящую гостиную, толкнула дверь и вышла на улицу. Дверь со скрипом открылась и закрылась.

Ишмерай вышла с территории дома Вайнхольдов и пошла по улице бесшумной тенью. Люди не видели ее, но видели животные. Кошка, мимо которой она прошла, зашипела, грозно заурчала и с пронзительным криком кинулась прочь.

Ишмерай не знала, куда идет, не понимала, что происходит и не желала понимать. Она двигалась будто в каком-то сне, а ее ноги несли ее сами.

Ишмерай, вздрогнув, проснулась. Отголоски тысяч темных голосов все еще шипели ей о славе, когда девушка открыла глаза, ощупала себя, насквозь промокшую от пота сорочку, и поглядела на руки, которые жгло так, как еще не жгло никогда. Испещренные черными линиями, будто рубцами, они покраснели, а сердце отбивало страшный ритм.

«Я ходила во сне?.. — в ужасе думала она, тяжело дыша. — Или моя душа покинула тело и ходила одна по городу?.. Я умерла на какое-то время?..»