Чтение онлайн

Акме разозлилась.

— Я не намерена терпеть твою наглость, — холодно ответила она.

— Не будьте жестоки, Ваша Светлость… — выдохнул Карим, и в глазах его засветилось что-то отталкивающее.

— Оставь меня, — она начала закрывать дверь, но мужчина встал в дверном проеме, не позволяя ей этого.

— Я не желаю оставлять вас теперь. Вы так одиноки…

— Это тебя не касается, — рыкнула Акме. — Покинь меня сейчас же, Карим! Я не желаю, чтобы кто-то увидел, что герцогиня Атии отбивается от шпиона своего мужа!

— Вы скоро перестанете быть герцогиней и супругой Гаральда Алистера, — заявил Карим, все еще не позволяя ей закрыть дверь. — Церковь позволит герцогу развестись, а у вас не останется титула. Вы вернётесь в свою Кибельмиду, и королю придётся сильно постараться, чтобы найти вам столь же высокий титул!

— Ах вот как ты заговорил, — презрительно и зло прорычала герцогиня.

— Скоро вы будете свободна, — с наглой улыбкой заявил Карим. — Место герцога может занять кто-то другой.

Акме с размаху ударила наглеца по щеке своей маленькой, но крепкой рукой.

— Его место никто и никогда не займет! А теперь убирайся ко всем чертям! И чтобы духу твоего здесь не было утром!

Она резко оттолкнула его, с силой захлопнула дверь, заперла ее и села на постель, мечтая оказаться далеко отсюда.

Утром, перед завтраком она встретилась с предводителем своих людей, Гораном, и сообщила ему, что Карим должен немедленно уехать из Полнхольда в Атию и более не сопровождать ее.

— Давно пора, Ваша Светлость… — вдруг сказал Горан и тотчас извинился за свои слова. — Простите, госпожа, но, полагаю, он возомнил себя вашим следующим мужем.

— Его Светлость герцог был моим первым и единственным мужем, он будет и последним, — отчеканила Акме. — Надеюсь, Карим остудит свою наглость. Он должен уехать в течение двух дней.

Горан кивнул, поклонился и исчез.

«Теперь необходимо быть начеку… — подумала герцогиня, с тяжелым сердцем покидая покои. — Этот безумец может натворить что угодно…»

Все переговоры проходили в резиденции Киария Аргириса. К нему прибыли главнокомандующий беллонских войск, советники Верховного Магистра, полномочные послы Сильвана и Эрсавии. Акме терпеливо доказывала, что может случиться с Археем, если в бой швырнут одних Рианоров. Рианоры смертны, их сила конечна. Дрогнут они, войска должны помочь им.

Собираясь в Беллон, она осознавала, что борьба будет долгой. Однако и представить не могла, что причиной тому станет нежелание собравшихся исполнять свой долг перед землей, которая вскормила их.

К несчастью собравшихся, Акме была очень упряма и дала себе обещание: не уезжать из Беллона, пока не добьётся их поддержки. Поддержка Беллона — это не сомнительная военная мощь рыцарей в несколько сотен против многотысячной армии Кунабулы, а залог мира, дружбы и гарантированной помощи Карнеоласу. Этому мощному государству в ближайшее время понадобится очень много богатых союзников.

К счастью для Акме и короля, Киарий Аргирис не желал терять благосклонности Карнеоласа. С Карнеоласом был Нодрим и верность Рианоров. Перед лицом грядущей войны ему не хотелось оставаться одному.

Убедительные доводы Акме, её уверенность и смелость, за которой ловко скрывалась угроза, помогли ей склонить Верховного Магистра к более близкому и плодотворному сотрудничеству за два дня.

«Рианоры — хорошие послы, — язвительно бросил один из министров, покидая зал. — Особенно те, что служат воле короля, а не герцога…»

По сообщению Горана, Карим покинул Беллон на следующий же вечер после своего неудавшегося признания. В этой фразе все было ясно и четко, но Акме догадывалась, что Горан о чем-то умолчал. Должно быть, Карима выставили силой.

Пусть она вскоре перестанет быть герцогиней, пусть ее лишат всех привилегий, положенных столь высокому титулу, но у нее никто не заберет гордости, чести и верности своему мужу, от которого она сбежала на запад под предлогом дипломатической миссии, которому она наговорила столько жестоких слов, позабыв себя от горя, у которого она побоялась просить прощения. Процессы по разводам в Карнеоласе и Атии происходили крайне редко. Подобный процесс навлекал позор на всю семью. Но Акме догадывалась, что в их случае позор на себя навлечет только она. Герцога же в любой семье, где будет мало-мальски смазливая и юная девица, его будут принимать с самой чистой, детской радостью и небывалой расточительностью. Красавец герцог был в самом расцвете сил. И мог завести ещё много детей.

Но она решила не плакаться на ту судьбу, которую выбрала сама. Гаральд не отказывался от нее, она сама оттолкнула его от себя, вместо того чтобы поддержать. Вспышка горя ослепила ее, и она решила, что Гаральд оставил поиски дочерей, ибо не желал искать их. Теперь же она спрашивала себя, как бы поступила она в подобной ситуации, и не могла найти ответа.

Акме каждый вечер засыпала со слезами на глазах и с мольбой о своей семье на устах. А во сне ей казалось, что Ишмерай говорит с ней своим сладким нежным голоском. Раньше младшая дочка всегда плакала в ее снах. Но в последнее время она сердцем чувствовала тепло ее улыбки. Означало ли это, что Ишмерай в безопасности?..

В конце второй недели её пребывания в Беллоне соглашение о сотрудничестве и взаимной помощи было подписано, и Акме Алистер засобиралась продолжить свое далекое путешествие. Следующим пунктом назначения был Полнхольд.

«Целую неделю добираться до Полнхольда…» — с тоской думала Акме, мечтавшая вернуться в Карнеолас, обнять сына, брата, племянника, мечтавшая узнать о муже хоть что-то. Письма от короля лишь кратко извещали ее о том, что с ее семьей все было хорошо. Но ни слова не было сказано о Гаральде.

Акме получила это письмо накануне своего отъезда из Беллона. Сдержав свою дрожь, герцогиня глубоко вздохнула. Ей захотелось сорваться с места и кинуться в Карнеолас в ноги королю, лишь бы он не подписывал прошение её мужа о разводе. Если такое к нему поступит.

«Нет, — горько подумала Акме, собираясь с силами. — У меня теперь другая задача. Заручиться поддержкой Полнхольда, раз и навсегда уничтожить Кунабулу и отправиться в Заземелье искать дочерей. У меня слишком мало времени. Я не должна теперь думать о Гаральде… Чем дальше Гаральд от меня, тем лучше для него…»

Сглотнув подступившую к горлу горечь, Акме сделала глоток воды, по привычке потерла палец, на котором еще совсем недавно было обручальное кольцо, ношенное ею около двадцати лет и брошенное в лицо герцогу за одно мгновение. Она еще никогда не снимала его так надолго. А теперь кольцо, должно быть, осталось втоптанным в грязь где-то между Карнеоласом и Беллоном.

Этой ночью Акме смогла заснуть только на рассвете. Ночь пугала ее своей одинокой чернотой.

Весть о том, что герцогиня Акме обеспечила Карнеоласу поддержку Беллона, прокатилась по Кеосу очередной волной любопытства: как о подобной новости отзовётся пока еще её супруг, не передумает ли разводится со своей хваткой герцогиней. Но Гаральд Алистер казался невозмутимым. Последние несколько дней перед вестью о том, что Беллон обязался оказать Карнеоласу посильную помощь, Гаральд Алистер, казалось, вновь научился улыбаться. Он вновь начал появляться на вечерах, устраиваемых королем. Он сидел по правую руку от него, пил с ним вино. Но твердо отказывался от танцев, если кто-то из развеселившихся дам приглашал его. Он стал выглядеть будто немного лучше. Он похудел и подтянулся. Многие глядели на него, как на завидного жениха, забывая, что король пока не дал своего согласия на расторжение брака двух герцогов Атии. Пока атийцы любили и доверяли Акме Алистер, Арнил не мог забрать у народа их герцогиню.