Чтение онлайн

Она вытащила из сумки припасённую еду и пригоршню овса для своего нового друга.

— Поди сюда, мой хороший! — он приблизил к ней свою умную морду, и девушка угостила его овсом. — Вкусно? На-ка ещё.

Она гладила его и улыбалась, всем надрывающимся сердцем вдруг потянувшись к своему беззлобному и красивому спутнику.

— Если я назову тебя Ремират? — пробормотала она, уткнувшись лицом в его морду. — Нравится? Ремират!

Конь тихонько вздохнул, что-то пробурчав, и девушка решила, что то был неплохой знак.

— Потерпи, Ремират, — весело воскликнула она. — Как только мы доберёмся до Кибельмиды, тебя угостят до того вкусным овсом! Ты в жизни не пробовал подобного! Быть может, в конюшне дядюшки найдётся роскошная кобылица. Вот увидишь, нам с тобой будет весело в Кибельмиде! Но для начала мы остановимся в пригороде Тиры.

Ишмерай любила путешествовать и нисколько не боялась дремучих лесов, безбрежных просторов безлюдья и воющих ветров. Она не раз выезжала за пределы Эридана или Селенара одна, за что Марцелл ругал её. А барышня лишь смеялась над его страхами и продолжала гневить верного герцогского слугу дерзостью и непослушанием.

«Не беспокойся, Марцелл, — подумала она, снова пригорюнившись. — Более тебе не придётся испытывать на себе мою вздорность. Я навлекла на себя позор, отец не простит меня. Герцог не имеет права такого прощать. Береги Атанаис».

Поглощая свой ледяной завтрак, Ишмерай снова погрузилась в безрадостные мысли. Она не представляла, согласится ли дедушка Бейн оплачивать её обучение. Если он соблаговолит помочь ей, он снимет гору с её плеч, если нет — ей придётся ужать свои расходы и работать, чтобы прокормиться.

«Я всегда пыталась чего-то добиться сама, — думала девушка. — Но мне всегда все давалось достаточно легко по той простой причине, что я — дочь герцога Атии и легендарной Акме Рианор. Щедрые пожертвования моей семьи всегда открывали передо мной в университете все двери. Однако моя блестящая учёба — только моя заслуга. И я бы охотно пошла подработать, как другие студенты, если бы Марцелл не пожаловался тогда отцу на мои намерения. Теперь некому жаловаться на меня. Теперь пора взять судьбу в свои руки и начать содержать себя самой. Я могу попросить дать мне работу в университете. Если работы для меня там не найдётся, могу учить чему-нибудь господских детей — музыке, пению, грамоте. У меня не будет денег, чтобы оплатить ещё два года учёбы, но я могла бы попросить у Марка… Нет! — эта мысль была ей противна. — Я не буду просить денег ни у Марка, ни у короля, ни у Кицвиланов, я добьюсь места без оплаты. Учились же с нами студенты, которые не платили за обучение по причине отсутствия средств. Почему бы и нет?..»

«Любопытно, — с горькой насмешливостью продолжала думать Ишмерай, — как поглядит на меня ректор университета, когда я, дочь влиятельнейшего после короля человека в Карнеоласе, приду в его кабинет, оповещу его о своём желании учиться без оплаты и тотчас попрошу его дать мне работу? С какой радостью он лично принял меня в университет первый раз, когда с ним лично беседовала герцогиня Атии. Но что скажет он теперь?.. Особенно если отец отречётся от меня во всеуслышание… Герцог Атии будет осуждён обществом за то, что не смог отречься от беглой дочери. Двери всех уважаемых домов будут передо мной закрыты. Будет ли нужна Марку такая девица, лишившаяся положения и денег?.. Готова ли я пожертвовать всем ради свободы?..» — и девушка тихо заплакала.

Но вскоре собравшись с силами, Ишмерай утёрла слёзы и поднялась, размышляя: «Мне не нужны сейчас эти мысли. Быть может, я более никогда не увижу ни батюшку, ни матушку, ни сестрицу или даже братца, но раскаиваться и поворачивать назад уже поздно. Нельзя начинать новую жизнь со слёз!»

«Новую жизнь обычно так и начинают…» — тихо пробормотал в её голове ехидный голосок.

Ишмерай не могла позволить себе спать под открытым небом — её могли найти не только агенты отца, но и мошенники, разбойники, воры. Испытывая сильную головную боль от недосыпания, усталости и недавнего приключения на охоте, девушка уговорила себя потерпеть ещё немного, и пришпорила Ремирата.

Карнеолас приветствовал густым закатом, когда дочь герцога с нахлобученным на голову глубоким капюшоном плаща въехала в пригород Тиры, Эким. Тира представлялась доброй половине жителей Архея одной большой карнеоласской казармой. За несколько последних десятилетий дисциплина войск была ужесточена, заведений увеселительного характера в Тире почти не осталось, и солдаты предпочитали бурлящий Эким. Там они проводили часок-другой и просаживали жалование на вино, дам, театры или другие развлечения.

При более благоприятных обстоятельствах Ишмерай объехала бы этот город и никогда не заходила бы на его территорию, но она замёрзла, измучилась, жутко проголодалась, плохо себя чувствовала.

Эким, в отличие от огромной Тиры, никогда не спал. Улицы гудели, то тут, то там раздавался весёлый смех и пьяные выкрики. От красных с золотом военных колетов нельзя было скрыться. Ишмерай не раз бывала в Тире и Экиме, но только в обществе Марцелла и ещё нескольких десятков крепких атийских спутников. Теперь она была совершенно одна и боялась, ибо, помимо доблестных карнеоласских воинов, Эким наводняли разбойники всех мастей: от мелких воришек до самых жестоких убийц, способных отнять жизнь за несколько монет или недурного коня.

Блистая огнями, нарядностью весёлых дам, громоподобностью музыки и многолюдностью, Эким стягивал в свои владения торговцев и гуляк со всего Архея. Самыми шумными были улицы центра, от которого Ишмерай решила держаться подальше. Выбрав недалеко от окраины небольшой постоялый двор, в котором она однажды остановилась с Марцелом и множеством крепких слуг, Ишмерай посулила старому конюху недурную сумму, если он соблаговолит позаботиться о её коне и сохранить его в стойле до утра. Беглянка заплатила ему половину, другую же половину обещала заплатить утром. И, закутавшись в плащ, вошла в небольшую, но довольно уютную переднюю постоялого двора «Ухмылка винодела».

Из большого зала слева от входа доносился шум и смех. Ишмерай кинула взгляд в открытые двери. В зале было многолюдно. В углу расположилась уже изрядно подвыпившая группа немолодых солдат, более походивших на наёмников. И они с весёлым жаром о чём-то спорили. Были в их компании и разряженные женщины, румяные не то от громкого смеха, не от вина.

За стойкой сидел крепкий мужчина средних лет и ворковал с уже не молодой, ярко разукрашенной дамой, норовя запустить ей руку под юбку. Когда же он увидел невысокую фигуру, закутанную в дорогой плащ, он отвернулся от своей подруги. А когда Ишмерай сняла капюшон плаща, поднялся и настороженно, не слишком любезно, осведомился:

— Что вам нужно, барышня?

Путешественница подошла ближе и важно проговорила:

— Доброй ночи вам. Мне нужна комната на эту ночь с тёплой чистой постелью, лёгким ужином и плотным завтраком для меня и моего коня.

Мужчина мазнул взглядом по её дорогим рукавицам, которые она держала в узких детских руках с длинными пальцами, золотую цепочку с крестиком и рианорским солнцем, выбившуюся из-под тёплой курточки и дорогой кофты, нефритовую заколку в серебре, поблёскивавшую в свете свечей красивыми переливами.