Чтение онлайн

— Не тревожься, дедушка, — слабо прошептала Ишмерай, жмурясь. — В Атии мирно. Мне захотелось навестить тебя. А по дороге мне стало худо.

— Твои родители знают о том, что ты здесь?

— Догадываются, быть может.

— Ты убежала из дома?! — воскликнул он.

— Ах, дедушка… — прошептала она. — У меня так болит голова!

— Я отправлю письмо в Атию. Акме должна знать, что ты добралась до Кибельмиды…

— Дедушка Бейн, — на последнем издыхании проговорила Ишмерай. — В окрестностях Крета в лесу я столкнулась с демоном Иркаллы. Он не тронул меня, но он очень опасен и может нападать на людей. Напиши моей матушке, предупреди её. Они должны знать…

— Хорошо, деточка. Я сообщу.

Через несколько минут её голову осторожно приподняли, губ коснулось что-то тёплое, и в рот полилась горячая горькая жидкость. Ишмерай закашлялась, её оставили в покое, боль отхлынула, и она провалилась в тяжелый сон.

Проспав всю ночь, все утро и половину дня, девушка с трудом открыла глаза и несколько мгновений не могла вспомнить, где находится. Взор ее блуждал по малознакомому потолку и светлым стенам, на которых лучи яркого солнца танцевали медленный и благородный танец. Где-то сквозняк створкой окна отбивал тихую умиротворяющую дробь. Ишмерай пошевелилась. Вся рубашка ее и простынь были влажными от ночной лихорадки.

— Жар спал, — услышала она голос дедушки Бейна, и рука его вновь потянулась и легла на лоб внучатой племянницы.

Ишмерай села и со слабой улыбкой оглядела дедушку Бейна. Ему было немного за шестьдесят. Волосы — белее мела, хотя в молодости, как рассказывала матушка, были чернее ночи. Суровое лицо прорезали глубокие сетки морщин, а огромные агатовые глаза тревожно сияли.

— Я рада видеть тебя, дедушка… — прошептала Ишмерай, вздохнув.

— Не заговаривай мне зубы, барышня, — последовал строгий ответ; свет его черных глаз был невыносим, но надменный, яростный блеск изумрудных глаз отца был страшнее. — Ты приехала одна из Атии в Кибельмиду еле живая на загнанном коне. И еще заявляешь, что родители твои не знают, где ты изволишь находиться. Во имя Господа объясни же, что произошло!

— Все очень просто, дедушка… — вздохнула Ишмерай, опустив глаза свои, до того похожие на отцовские. — Я не могла оставаться в Атии ни минуты. А к кому еще я могу приехать, как не к тебе? Я не вернусь домой.

Хмуро сдвинутые брови самого уважаемого в Эрсавии целителя, опекуна главного целителя Нодрима и Атийской герцогини изумлённо дрогнули.

— Что же произошло в этой чёртовой Атии? — процедил Бейн Фронкс, который недолюбливал Атию за то, что двадцать лет назад она украла у него ненаглядную Акме. — Одно из двух: либо герцог любил тебя не так сильно, как рассказывала Акме, либо эти герцоги разбаловали своё дитя до чрезвычайности.

Вздохнув поглубже, Ишмерай рассказала дедушке Бейну обо всем, начав с того самого злополучного утра, когда они с Марком и Акилом без разрешения покинули дом и отправились на охоту, закончив крайне неприятным разговором с герцогом, после которого она вылезла из окна и спустилась вниз по верёвке.

Ишмерай рассказала все, нисколько не умоляя своей вины. Лишь об одном она сочла нужным умолчать: о том, что опасения герцога по поводу Марка Вальдеборга были небеспочвенны — принц в самом деле позволил себе поцеловать её.

Немного подумав, целитель пробормотал:

— Твоего отца не переделаешь. Гаспару придётся в сотни раз хуже, чем тебе. Но что сказала тебе мать?

— Она пыталась защитить меня, — честно ответила Ишмерай. — Но батюшка так неистовствовал, что пригрозил отречься от меня.

Дедушка Бейн вздохнул и выдал:

— Вот мерзавец!.. Как только я увидел его в первый раз, я тотчас понял, что парень не прост. Когда же он явился за твоей матерью просить у меня её руки, весь такой важный, расфуфыренный, с отрядом атийских головорезов, я осознал, что отдаю свою девочку не в те руки.

Ишмерай слабо улыбнулась и прошептала:

— Вы сидите в своей Кибельмиде, дедушка, и не видите, как они воркуют, когда думают, что их никто не видит! Я уверена, что они ругаются лишь для виду…

— Признаться, если бы Акме унеслась на охоту, я бы надавал по шее и ей, и её брату, — буркнул старый целитель; в своём длинном темно-коричневом с золотом домашнем халате он казался волшебником из старых сказок. — Но даже я не смог бы довести родную дочь до побега упрёками в бесчестии. Герцог Атии — настоящий тиран!

— Он не тиран… — прошептала Ишмерай, поникнув загудевшей головой.

Бейнардий Фронкс тяжело поднялся, медленно прошёлся по комнате, заглянул в окошко, повернулся к внучатой племяннице и тихо, строго, холодно проговорил:

— Ишмерай, твой побег ляжет тенью на твою честь, на честь твоей старшей сестры, к слову, незамужней, и всей твоей семьи. И тот факт, что ты дочь герцога, едва ли сыграет тебе на руку. Побег дочери служанки можно было бы скрыть, но не побег дочери герцога. К тому же, если этот герцог один из самых могущественных фигур в политике Карнеоласа. К счастью, ты сразу приехала ко мне, а не к принцу Марку. Поэтому я, быть может, смогу защитить тебя от всего мира, свидетельствуя в твою пользу.

— Я ни за что не поехала бы к Марку! — ощетинилась Ишмерай. — Дело вовсе не в нём. Я не бегаю за парнями! Если бы я осталась, герцог лишил бы меня того, к чему я стремилась несколько лет. Тебе известно, что такое мечта, дедушка Бейн, ты добивался её столько лет. Теперь ты всеми уважаемый Целитель с собственной больницей. Ты спас жизни тысячам. Не только в Кибельмиде, но и в Эрсавии. И даже в Нодриме. Тебе предложили пост главы Союза Целителей Архея! И ты все ещё думаешь над этим предложением.

— Речь не обо мне, — с раздражением отозвался Бейнардий Фронкс. — Я стар. Я прожил жизнь. Тебе только что исполнилось лишь шестнадцать. А ты ломаешь свою жизнь!

— Я хочу быть самостоятельной и свободной! — с чувством воскликнула Ишмерай, приподнявшись. — Я не желаю, чтобы моё имя стало лишь приставкой к моему супругу! И я не желаю всю жизнь оставаться «дочерью герцога». За этими именами никто не увидит меня. Я хочу, чтобы при упоминании Ишмерай Алистер Праций люди в первую очередь вспоминали обо мне, а не о моём отце. Я всегда была лишь «младшей дочерью герцога». «Ишмерай, папочка откроет перед тобой любые двери!». А как все годы моей учёбы все донимали меня мольбами рассказать о Ее Светлости Акме Алистер и Его Сиятельстве Лорене Рианоре, спасителях Архея! Мои одногруппники считали, что мне завышают оценки только потому что я — дочь герцога!

— Ты разбила сердце матери и подвергла себя смертельной опасность только чтобы сделать себе имя?.. — недовольно приподняв бровь, осведомился Бейнардий Фронкс.

— Это лишь одна из причин, — твёрдо заявила Ишмерай, тяжело сев в постели, будто приготовившись встать. — Дедушка, ты — мужчина, перед тобой распахнуты все двери. От того факта, что я женщина, меня не спасёт даже такое высокое положение моего отца. Хотя, — Ишмерай грустно усмехнулась, — полагаю, в скором времени мне придётся забыть, кто мой отец и кто моя мать. Я опозорила их. Они откажутся от меня.