Чтение онлайн

Когда речь заходит о наследстве, всегда нужно понимать, чем это наследство станет: радостной возможностью выразить себя в уже состоявшемся бизнесе или тяготящим избыванием долга перед родителями. Ведь в реальной жизни бизнес очень разный – в диапазоне от микро– до макро-, но и крупному и мелкому собственнику одинаково дороги свои владения и накопления, и зачастую маленький продуктовый магазинчик значит для его владельца ничуть не меньше, чем торговая империя, чьи акции уже прошли IPO. Все хотят сохранить и преумножить бизнес, и для кого, как не для детей?

Если рассматривать слово «бизнес» в самом простом приближении, то это в первую очередь дело, приносящее деньги. Соответственно, и речь прежде всего идет о передаче дела, потому что передача по наследству капитала и имущества вызывает у владельца бизнеса не столь страстные чувства. Капитал и имущество можно отделить от себя, абстрагироваться от них, тогда как собственное дело, в которое ты вложил все знания, всю удачу, все силы, неотчуждаемо по глубинной сущности – это неотъемлемая часть состоявшегося человека.

В конце концов не то печально, что деньги профукают, но то горестно, что плоды трудов пойдут по ветру. И поэтому передать по наследству бизнес так, чтобы наследник зажил твоим делом с неменьшей, чем твоей, увлеченностью, – удача редчайшая. Здесь важны не только степень духовного родства и совместно разделяемые ценности, но и общность жизненных приоритетов и целеполаганий. Между тем мало кто из наших бизнесменов растил наследника подобно тому, как это происходило в дореволюционной России или как это происходит на Западе. Отечественному бизнесу было некогда – то дефолт, то реформы, то кризис. Непонятно, будет ли завтра существовать твоя компания и в каком виде, так о какой передаче по наследству может идти речь?

Но мало-помалу время устоялось. Кто-то разорился, кто-то нажился, кто-то переформатировал бизнес, кто-то просто работает. Волей-неволей начинаешь думать: все, что я делал так много лет, – нужно ли это моим детям? Шкафы с сотнями изданных книг, бесконечные дипломы и статуэтки и слава одного из лучших научных издательств [28] России – нужны нашей дочери? Она собирается преумножать славные традиции и двигать отечественное востоковедение дальше?

Даже если бы бумажное книгоиздание не находилось сейчас в поре упадка, но было востребовано в той же мере, что и до появления iPad и электронных книг, дочь, умный и толковый филолог-германист, навряд ли бы кинулась выхватывать из слабеющих рук родителей полковое знамя. У нее свои интересы, никак не связанные с изданием научных фолиантов. Однажды она спросила задумчиво: «Почему же я все-таки не поступила на восточный факультет, тогда бы я могла вам больше пригодиться? А вот с этим всем что мне потом делать?» Под этим всем понимались те книги, что стоят на полках, но не относятся к ее специальности или к художественной литературе, то есть вещественное свидетельство родительского дела, которое никогда не станет ее делом. И здесь нет смысла огорчаться или печалиться: дети выбирают собственный путь в жизни, ведь мы их специально воспитывали, чтобы они выросли такими – свободно мыслящими, здраво оценивающими перспективы, в меру прагматичными. И они такие: они будут заниматься родительским бизнесом, если им интересно (и готовы учиться и много работать, и это, наверное, лучший случай); они будут заниматься родительским бизнесом, если это их прагматически и человечески устраивает (и тоже не станут отлынивать от работы, но уже без родительских ярости и горения в делах, и это далеко не худший случай); они будут заниматься родительским бизнесом, если им больше нечем заняться или если это навязано им как безальтернативный способ вхождения в наследство (здесь много вариантов, но б'oльшая их часть ведет в мерзость запустения).

К делу нужно приучать сызмала, да и то не факт, что подросший и повзрослевший наследник, прошедший необходимую выучку, пойдет по родительским стопам.

Однако есть еще один путь передачи наследства, который не оформляется завещаниями и имущественными соглашениями, – это передача дела как духовного опыта.

Что останется после нас, когда кончится земное бытие? Может быть, мелкий магазинчик окрестные жители будут поминать добрым словом не один десяток лет, а от огромной торговой империи останутся в памяти лишь скандальные факты?

Я знаю точно, что в нашей дочери всегда будет жить любовь к книге и уважение к тем, кто ее делает, и это единственное наследство, которое никогда и никуда не пропадет, даже когда на ее глазах окончательно рассыплется империя Гутенберга [29] .

Передать бизнес по наследству не так просто, как может показаться. Сказываются то специфика отрасли, то свойственные всему российскому предпринимательству изъяны [30] .

Не буду рассматривать здесь очевидный аспект проблемы, когда наши чада не то что не стремятся продолжить дело отцов, но и в принципе не способны это сделать из-за отсутствия необходимой хватки или навыков. Проблема в другом – в отсутствии соответствующих механизмов.

Впрочем, для начала я бы хотел «расчистить поляну» и разобраться с тем, что можно считать бизнесом, а что – нет. Мы все являемся свидетелями того, как дети властей предержащих становятся во главе банков или занимают ответственные посты в тех или иных госкорпорациях. По факту это очевидная передача по наследству, по сути же – нет. Ведь говоря «бизнес», мы часто подменяем понятия.

К примеру, многие окологосударственные структуры – вовсе не бизнес. Там действуют другие технологии. И это не передача бизнеса, а передача власти.

В СССР номенклатурные работники не могли передать свой пост по наследству, поэтому использовали обходные пути. Их дети учились в МГИМО, шли на работу в министерства к знакомым и т. п. Ныне мы наблюдаем то же самое. Просто наша власть настолько сращена с бизнесом, что отделить одно от другого уже сложно. Бизнес в полном смысле слова – это несколько другое. А именно – прибыли и убытки. А еще страх, что твои люди могут остаться без работы. В этом смысле крупные госкомпании не назовешь бизнесом. Но именно туда и идут «служить» дети чиновников. Если у такого «бизнеса» сменится управляющий и вместо Сидорова у руля окажется Иванов, ровным счетом ничего не изменится. Точно так же, как если бы отец передал бразды правления сыну.

Если посмотреть на реальный бизнес в нашей стране – легко однозначно ответить, кто является заказчиком в большинстве случаев. Государство! В Интернете же это не так. «Яндекс» – это бизнес. «ВКонтакте» и «Одноклассники» – бизнес. Вообще говоря, у меня есть уверенность, что только в нашей отрасли можно говорить о полноценном бизнесе, который так или иначе не связан с государством. Тут нет ни 40 %-ной, ни 20 %-ной доли власти. И когда государство хочет «зайти» в Интернет, то люди (а среди них преобладают те, у кого все хорошо с IQ) попросту убегают. Получается, что во всем российском бизнесе самый здоровый сегмент – это Интернет.

Теперь, разобравшись с дефинициями, можно вернуться к вопросу о том, как бизнес передать по наследству своему отпрыску.

К сожалению, я склонен думать, что в России это чаще всего невыполнимая задача. Нет, я не утверждаю, что этого нельзя сделать в принципе. Возьмем, к примеру, металлургический завод. Тут проблем не возникает. Но лишь потому (сразу оговорюсь: не хочу никого обидеть!), что IQ такого бизнеса стремится к нулю. Это годами отлаженный механизм, который как работал, так и будет работать вне зависимости от смены собственника. Здесь очень немногое зависит от личной экспертизы конкретного руководителя.