Чтение онлайн

— Сколько тебе было? — старательно пряча свой восторг, спросил Ноктис. Он знал ответ, но хотел поймать её на крючок, мелкими вопросами заставив наконец говорить. Что может быть лучше, чем услышать историю из первых уст с настоящими эмоциями и деталями, которых ему так не хватало от Фэррон?

— Пятнадцать-шестнадцать, — напоказ небрежно обронила Лайтнинг. Он и правда смог её зацепить. Клэр вдруг захотелось шокировать его, вызвать отторжение, чтобы он больше не приставал к ней с вопросами.

Ноктис попытался представить Лайтнинг в этом возрасте.

Блядь, на ум приходила квинтэссенция всей её безумной ярости и бойцовского характера — чёрная шаровая молния, не успевшая завернуться в свой белый сугроб, в майке с черепами и рваными коленями на джинсах. Наверное, ему точно сорвало бы башню от такой девчонки, и он влюбился бы в неё с первого взгляда. Ноктис и не заметил, как хищно улыбнулся.

Лайтнинг задела эта улыбка — он же ебанный псих. Почему она вечно забывает, что с ним всё не так?

— А ты таким больным стал после того инцидента с преступниками или был им до? — скривившись, спросила она.

Ноктис принял удар с достоинством: «Хочешь говорить с ней — терпи».

— После, — абсолютно спокойный голос, Идзуния бы гордился им.

Лайтнинг от его безразличия сдавила пальцами предплечья, сглотнула и спросила:

— Тебя правда пытали?

Прямолинейность, как у удара молнии. Нет ни сожаления, ни такта, зато неподдельный интерес, пусть и сдержанный, холодный.

— Я мало что помню,— соврал Ноктис, но и эти слова были огромным шагом. Он никого, кроме своих терапевтов, не подпускал к этой теме так близко.

Фэррон понравилось то, что в отличие от Шиенции Ноктис не стал давить на её жалость.

— А ты калечила кого-нибудь?

Лайтнинг снова вся сжалась в защите и сдержанно кивнула — пусть лучше знает, меньше шансов, что снова к ней приблизится. Из католического приюта для девочек её выгнали за то, что на грубые слова она всегда отвечала кулаками, била за обиды несоразмерно сильно и безжалостно. Монахини, кажется, держали её за дикого зверя. В приюте Эдеи Крамер для её агрессии нашли выход в спорте, а на подпольных боях вообще посчитали талантом. Она никогда не испытывала удовольствия от насилия, но и страха ударить кого-либо у неё не было. Зато другие боялись этой бесстрастной агрессии и сторонились её. Фэррон давно знала, как окружающие реагируют и отворачиваются от неё, когда она демонстрирует эту черту своего характера.

— Тебя калечили? — продолжил допрос Ноктис.

Лайтнинг посмотрела на Ноктиса и прищурилась, наконец понимая, что он и без её ответов знает многое.

— Ты не единственный, кому ломали конечности, — с жестокостью проговорила она. В её случае была левая рука, когда она решила «выйти из дела». Сломали чертовы «профессионалы» красиво и аккуратно, чтобы через пару месяцев она вернулась на ринг в прежней форме, но присмиревшая. Она не вернулась вообще.

Перед Ноктисом поставили его блюдо. Он, хмурясь, отодвинул овощи от мяса вилкой.

— Как ты в это вообще ввязалась? — спросил он, делая вид, что это абсолютно нормальный разговор за обедом.

Лайтнинг, примерявшаяся к своей еде, только сейчас поняла, что Ноктис ведь добился своего! Заставил её остаться и начать интересный ему, но такой неприятный для неё разговор.

— А ты как связался с наркотиками, золотой мальчик? — попыталась она ему отомстить.

Ноктис, прожевавший первый кусок мяса, ответил:

— В школах для золотых мальчиков тоже есть наркотики. У таких, как я, всегда водятся деньги, знаешь ли, — изящно парировал он.

В приюте Эдеи водились и наркотики, и дилеры, и их ненавидели больше крыс. На наркоту чаще подсаживали именно девчонок, как раз потому что денег у тех не было, но всегда была возможность подзаработать телом. Их подталкивали к панели. Фэррон из-за этого никогда не связывалась с наркотиками, даже когда ей предлагали перед боем взбодриться.

Драться против соперника, который под химией — вот, что действительно было неприятно. Бой против Зелла она до сих пор вспоминала как самый жесткий.

— Меня завербовали, потому что у меня в отличие от тебя не водилось денег, — Лайтнинг заметила иронию в их различиях.

Хотя, если вспомнить прошлое, отчасти она врала.

Да, пришла на ринг Фэррон из-за денег. Она понимала, что после выпуска, даже если и получит спортивную стипендию, ей нужны будут деньги хотя бы на первое время, чтобы взять под опеку сестру и забрать её из приюта. Ждать, когда Сере исполнится восемнадцать и её выпустят, Клэр не собиралась.

С другой стороны Сейфер — агент банд — так рьяно хотел видеть её на боях, что, если бы Лайтнинг оказалась менее сговорчивой, её все равно поймали бы на какой-нибудь шантаж или денежный счётчик.

Их методы она изучила, к сожалению, слишком поздно. Когда увидела, как поступили со Скволлом: на его лице красовался шрам, оставленный Сейфером.

Ноктис поморщился, понимая, что в этой игре за откровенность нужно платить той же монетой. Иначе Фэррон не разговорить.

— Мне тоже было пятнадцать, когда на одной из вечеринок среди одноклассников чей-то друг притащил таблетки и раздал «попробовать».

Лайтнинг хмыкнула. Наверное, золотой мальчик легко купился на такую уловку… Все они там говорят: «Как конфеты».

— А потом стал продавать?

Ноктис улыбнулся тому, что она действительно понимала его слова и то, что за ними скрыто. Выросли они не в таких уж разных мирах.

— И как ты вылез из этого дерьма? — спросила Лайтнинг, тоже заметив какую-то скрытую связь между ними.

— Глад таскал нас с Промпто только по проверенным местам, чтобы мы не влипали больше, — пояснил Ноктис. Амицития никогда не любил наркотики, да и был курсантом военной академии — медкомиссии чуть ли не каждый месяц.

Фэррон снисходительно улыбнулась. Ноктиса даже задела её улыбка и невысказанное презрение : «Твои няньки».

— А ты как выжила в том дерьме? — озлобившись, спросил он. — Кто вообще додумался устраивать подпольные драки среди несовершеннолетних?