Чтение онлайн

Я уже приняла душ и надела пижаму, и у меня больше нет поводов, чтобы избегать разговора. Поэтому я стискиваю зубы и спускаюсь в гостиную. Эндерби уже уехали — слава богу. Мама сидит в кресле-качалке и смотрит какую-то британскую мыльную оперу, а папа читает последнюю книгу Джона Гришэма, сильно нахмурив брови.

Они поворачиваются. Папа с выражением покорности на лице. Мама — с разочарованием и обидой, будто я оскорбила ее лично.

Наверное, так и есть. Я стала самостоятельным человеком, а не той, кем она хочет меня видеть.

— Просто хотела сказать спокойной ночи. Я ложусь спать. — Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эбигейл, подожди. — Отец откладывает книгу и снимает очки. — Подойди сюда и поговори с нами минутку, пожалуйста. Давай не будем ложиться спать с обидой.

По крайней мере, в его голосе нет злости. Я обхожу маму и сажусь на деревянный кухонный стул рядом с его кроватью.

Никто ничего не говорит, но мама крепко сжимает губы, словно сдерживается изо всех сил. Ее лицо буквально краснеет от усилий.

Он вздыхает.

— У тебя новый грузовик.

— Да. Генри хотел меня порадовать, и переживал, что я езжу на таком старом. Он заботится о моей безопасности.

— Верно. И мне это нравится.

— Если бы он беспокоился о ее безопасности, он бы не…

— Бернадетт! — Голос отца гулко разносится по старому дому.

Она мгновенно замолкает.

Скрип.

Стук.

Скрип.

Стук.

Она яростно раскачивается в своем кресле.

— Мы хотим, чтобы ты была счастлива. Но важно не забывать, кто ты. Деньги могут заставить говорить и делать то, о чем ты потом пожалеешь. В один прекрасный день ты можешь перестать гордиться тем, кто ты есть, и наша цель, как родителей — постараться не допустить этого.

Это что, его способ сказать, что мне должно быть стыдно за то, что мы с Генри занимались сексом за амбаром?

Я вздыхаю.

— Я знаю, папа. Но я должна набивать шишки и принимать собственные решения в своей жизни. И я могу сказать вам прямо сейчас, что независимо от того, будет Генри в моей жизни или нет, я уже не та девушка, которая уехала на Аляску, и я рада этому. Та девушка приняла бы Джеда обратно. Я никогда этого не сделаю. Я слишком хороша для этого.

Мама открывает рот, чтобы что-то сказать, но отец останавливает ее взглядом.

— Мы тебя услышали, правда, Бернадетт?

Наконец, она кивает, сглатывая несколько раз, пока не исчезает то, что жжет ей язык.

— Ты ударила Джеда. Сильно.

— Знаю. Мне жаль. Просто он…

Она поднимает бровь, и мои оправдания тают.

— Ты права. У меня нет достаточно веской причины. Мне жаль.

— Извиняться нужно не передо мной. — Ее взгляд слепо устремляется к телевизору.

— Я позвоню ему. — Со вздохом обещаю я.

Она согласно кивает, и я почти вижу, как она мысленно ставит галочку в списке «что должна сделать Эбигейл».

— У нас с Эндерби появилась отличная идея. Скоро барбекю и мы будем собирать средства на ремонт зала. У нас не хватает призов для лотереи. Если продавать билеты по пятьдесят долларов, твой грузовик соберет нужную сумму. Телефон весь день не умолкает, люди, которые видели, как ты разъезжаешь по городу, спрашивают о нем.

У меня отвисает челюсть. Они хотят разыграть МОЮ машину? Подарок Генри?

— Ни за что!

Мама приподнимает брови.

— Ты отказываешься помочь церкви и общине?

Это не помощь. Это мамина попытка добиться своего любой ценой. Теперь она разыгрывает историю с благотворительностью, зная, что это сильная карта.

— Милнеры пожертвовали корову. Тетя Мэй — сертификат на сто долларов. Уже есть много призов, которые можно выиграть.

Мама качает головой.

— Уже начинается. Меркантильность. Эгоизм.

Эгоизм? Она называет меня эгоисткой?

Отец берет мою руку, отвлекая внимание, прежде чем я начну кричать на нее.

— Эндерби просто предложили возможный вариант, если тебе неудобно возвращать грузовик, но и принимать его ты не хочешь. Никто не собирается тебя заставлять. Если хочешь оставить грузовик себе… — Он вздыхает. — Тогда это твой выбор.

Мои губы дрожат. Хотя я испытываю облегчение от того, что он поддерживает меня, не могу избавиться от ощущения, что это только для вида. Что я буду неправа, если оставлю его. В конце концов, общине деньги нужнее. Мама права? Я веду себя эгоистично?

— А как бы ты поступил? — Я тихо спрашиваю, умоляя его высказать мне свое честное мнение, каким бы оно ни было.

Он колеблется.

— Они соберут деньги и без него. Я предпочту, чтобы моя дочь была в безопасности и счастлива.

Кресло-качалка резко останавливается. Мама сверлит его взглядом. Только что он заработал трехдневную порцию нотаций о том, что он мешает цели, которую она и Эндерби пытаются достичь, она будет долбить, долбить и долбить, пока не добьется своего.

Я сочувственно улыбаюсь ему.

Он возвращается к книге, надевая очки, и бормочет:

— Но что я знаю? У меня же травма головы.

Я наклоняюсь и целую его в лоб, прежде чем выскользнуть из комнаты и отправиться в постель. Два сообщения от Генри поднимают настроение.

Генри: Если еще не спишь… Спокойной ночи.

И через десять минут:

Генри: Если спишь… Доброго утра.

Я улыбаюсь.

Эбби: Только ложусь. Тяжелый день. Скучаю по тебе.

Я решаю написать Джеду, пока жду ответа.

Эбби: Тебе не следовало рассказывать им обо мне и Генри. Но мне жаль, что я ударил тебя.

Он отвечает через несколько минут.

Джед: Я сказал им только потому, что люблю тебя.

Как бы мне ни хотелось послать его к черту и двигаться дальше, я не могу заставить себя сделать это.

Эбби: Увидимся на рынке.

Я засыпаю, так и не дождавшись ответа от Генри.

<