Чтение онлайн

А.Ч.: Здесь скрыта определенная символика и для немцев, и для наших. В стратегии войны Сталинград сыграл очень важную роль. После поражения немцев Италия вышла из войны, Япония и Турция отказались вступать в войну. И в жизни Сталина Сталинград играл совершенно особую роль. Дело в том, что есть документы, из которых ясно, что Ленин осуждал Сталина за неудачные военные операции в Царицыне в годы Гражданской войны. Поэтому мне кажется, что подсознательно он хотел реабилитироваться в 1942–1943 годах, закрыв эту неприятную страницу своей жизни разгромом немцев под Сталинградом.

– Когда говорят о моральной ответственности немецких солдат и их больной совести, приводят слова генерала Паулюса: «Вы только выполняли приказ». Что это был за человек?

А.Ч.: Паулюс являлся одним из любимых маршалов гитлеровского руководства, очень квалифицированный военный, «цвет нации». Весьма культурный, из старой немецкой военной аристократии. С достоинством. Он и в плен сдавался с достоинством. Хотя мог покинуть армию. Считал, что несет ответственность за все, что происходит. Паулюс не смог добиться у Гитлера разрешения вывести войска из «кольца». И считал это большой ошибкой. И хотя генерал был очень близок Гитлеру, я думаю, что если бы он был в Германии, то мог бы участвовать в оппозиции против Гитлера. Это следует из его характера и принципов. Но это, конечно, только предположение.

Александр Чубарьян: Главная мысль Президента о том, что учебники должны быть основаны на единой концепции. Вообще-то идея некой унификации подхода к учебникам обсуждается уже давно. На последнем съезде учителей истории, который был осенью прошлого года, этот вопрос тоже поднимали. Кроме того, я собирал авторов учебников. Было около 30 историков. И мы решили по наиболее актуальным вопросам школьной истории выработать консенсусный подход. Ведь детям приходится очень трудно, когда, к примеру, на параллельных курсах по отечественной истории XX века и мировой новейшей истории им предлагают разные оценки. Не всякий учитель сможет выйти из положения. Мы составили перечень вопросов, по которым особенно чувствительно отношение общества к истории.

– Например?

А.Ч.: режде всего это оценка истории Великой Отечественной войны. Большой разнобой в учебниках по последним 20 годам истории нашего государства. Настолько большой, что некоторые авторы предлагали ограничить концепцию истории 1990-ми годами. Образование древнерусского государства тоже вызывает споры.

Президент говорил об учебниках, где на конкретных примерах рассказывалось, что судьба страны создавалась единением народов, традиций и культур.

– Глава государства упомянул о 989 национальных культурных автономиях и союзах, которые существуют в России. Какой нужен учебник, чтобы история всех народностей была в нем отражена?

А.Ч.: Идею единства страны и культур, консолидации страны, отраженную в учебниках, я очень поддерживаю. Мы готовим предложения по совершенствованию регионального компонента учебников: здесь действительно нужно навести порядок. Часто трактовки региональных приложений противоречат федеральным учебникам. И это недопустимо. Я считаю, что нужны какие-то общие рамки, принципы подхода к освещению исторических эпох. Это может быть, например, культурно-этнологический подход или какой-то другой. Но у всех региональных приложений этот подход должен быть единый, общий.

– И все же, при таком пристальном внимании к теме школьных учебников, как на партах появляются книги, трактующие Великую Отечественную войну в духе «Ледокола» Суворова?

А.Ч.: Экспертиза учебников должна быть усилена, это бесспорно. Сейчас за нее у нас отвечают РАН и РАО. Мне кажется, что к этой работе нужно активнее привлекать учителей-историков, делать мониторинг их оценки существующих учебников. К слову, недавно утверждены новые стандарты по истории, которые не включают в себя содержательных элементов. Там говорится только о компетенциях учеников.

– Как обществу понимать слова Президента о том, что учебники должны быть построены в рамках «уважения ко всем страницам нашего прошлого»? А ГУЛАГ?

А.Ч.: Уважение к истории как патриотический элемент, который присутствует у всех народов, не исключает оценки и понимания ошибок, трудностей, преступлений. Это общепризнано. Гордиться своей страной не означает забвения и умолчания о тех периодах, которые оставили горький след в истории нашего государства.

– Положа руку на сердце, ответьте: смогут ли наши историки выработать единый взгляд на прошлое?

А.Ч.: Но речь же не идет о едином взгляде. В науке всегда будут люди с противоположными точками зрения. Они пишут монографии, защищают диссертации. Мы говорим лишь о концепции освещения нашей истории в средней школе, с учетом психологических и возрастных особенностей молодого поколения, с учетом того, что история как один из важнейших гуманитарных предметов должна выполнять и воспитательную роль. Но это не значит, что в исторической науке мы начнем добиваться единообразия оценок всех событий.

– Александр Оганович, сколько учебников по истории останется в нашей школе? По одному на параллель?

– Точную цифру вам сейчас никто не назовет, но, конечно, одного учебника, по которому будут учиться все – с 1-го по 11-й класс, – быть не может, это понятно. Пока речь идет лишь о создании рабочей группы для выработки общей концепции подхода к преподаванию истории в средней школе. Причем в ее состав наряду с учеными, чиновниками и деятелями культуры войдут также и учителя.