Чтение онлайн

Поверх белого одеяния веры душа надевает зеленый корсет надежды. Силою этой добродетели «душа освобождается от второго врага, мира, и ограждается от него. Этот свежий, живой зеленый цвет надежды на Бога придает душе такую жизненную силу и смелость, с такой мощью возносит ее к благам жизни вечной, что в сравнении с тем, на что она надеется, все вещи этого мира кажутся сухими, блеклыми, мертвыми и ненужными, каковыми они и являются. Здесь душа снимает с себя все мирские одежды и избавляется от них, а также освобождает от всего и свое сердце и не надеется больше ни на что из того, что есть или будет в этом мире, но живет исключительно в надежде на жизнь вечную, одетая и приготовленная к ней. Поскольку она вознесла свое сердце высоко над землей, та уже не может ни прикоснуться, ни пленить ее сердце, ни даже удержать ее взгляд на себе. Итак, душа пребывает в своем зеленом одеянии, хорошо охраняемая от второго врага, мира… Главная задача надежды заключается в том, чтобы приоткрыть глаза души и направить их к Богу», так чтобы она не ожидала блага ни с какой иной стороны. В этом одеянии она так любезна Возлюбленному, что может получить от Него все, чего захочет. Без этого зеленого облачения «она ничего не смогла бы достичь, ибо Бога можно тронуть и покорить только стойкой надеждой».

«Поверх белого и зеленого, как главная часть и завершение всего одеяния, душа надевает третий цвет – великолепную яркокрасную тогу», образ любви. С ней «душа защищена и сокрыта от третьего врага, от плоти. (Поскольку там, где царит любовь к Богу, не может быть более любви ни к себе, ни к чему-то своему.) Кроме того, всякая любовь… укрепляет прочие добродетели, дает им жизнь и силу защищать душу, придает ей очарование и миловидность, чтобы с их помощью понравиться Возлюбленному. Ибо без святой любви никакая добродетель не может быть угодна Богу».

Таково одеяние, в котором душа поднимается к Богу в Ночи веры. Вера, надежда и любовь дают ей необходимую подготовку для единения: «Вера опустошает и помрачает разум в его естественном познании и тем самым готовит его к соединению с Божественной мудростью. Надежда опустошает и отделяет память от владения всеми сотворенными вещами… и переносит ее во владение тем, на что она надеется… Подобным образом любовь опустошает все склонности и страсти воли ко всему, что не есть Бог, и направляет их только на Него… Ибо… эти добродетели имеют задачу отделить душу от всего, что меньше, чем Бог, а потому следствием должно стать единение с Богом». Без одеяния этих трех добродетелей душа «не может достичь совершенной любви к Богу… Потому для души является большим счастьем… завоевать подобное одеяние, и она стойко носит его, пока не достигнет желаемой и ожидаемой цели – любовного единения…».

Теперь ясно, что для души – блаженный жребий совершить подобный тяжкий труд: она освобождается от сатаны, от мира и своей собственной чувственности, приобретает драгоценную свободу духа, превращается из души земной в небесную и пребывает на небесах.

. Во тьме и сокровенна – в глубоком покое

Счастье, что душа смогла ускользнуть и «во тьме и сокровенна»: во тьме она смогла избежать вероломных планов и преследований сатаны. Разлитое созерцание было передано ей без ее ведома, таинственным образом. Все способности чувственной части остались при этом во тьме. Сатана же может только с помощью чувственных сил узнать и понять, «что происходит в душе. Чем духовней, глубже и возвышенней по сравнению с чувственным познанием какая-либо весть, тем меньше может добиться сатана ее понимания. Посему подобное внутреннее общение с Богом крайне важно для безопасности души… чтобы слабость чувственной части не помешала свободе духа и сделала возможным богатое духовное сообщение». Это то, что касается безопасности от злого духа. О том, что происходит в высшей части, низшая ничего не должна знать. «Это должно оставаться тайной между душой и Богом». Но сатана окольными путями пытается узнать о внутренних и духовных сообщениях в душе «по той глубокой тишине и покою, которые они вызывают в чувствах и силах души…». Когда он видит, что не в состоянии помешать подобным доказательствам благодати в глубинах души, то изо всех сил ищет чувственную часть, в которую мог бы проникнуть, иногда через боль, а иногда через картины ужасов и страхи взбаламутить и смутить ее, чтобы таким образом лишить покоя и смутить высшую, духовную часть души, оторвать ее от того блага, которое она в этот момент получает и которым наслаждается. Но часто, если созерцание изливается в дух в совершенной чистоте и придает ему силы, все потуги сатаны не помогают ему смутить душу, она, наоборот, лишь приобретает новую любовь и глубокий покой. Как только душа замечает раздражающее присутствие злого духа, то погружается – и что совершенно удивительно, сама не зная, как это происходит, и ничего для этого не предпринимая, – на самую глубину самой себя и чувствует себя при этом чудесно, зная, что находится в безопасном убежище, в котором наиболее удалена от злого духа и сокрыта от него… Все опасения, которые она испытывает, затрагивают ее только внешне. Она четко понимает это и радуется, видя, что может сокровенно и в совершенной безопасности наслаждаться тихим миром и сладостью Жениха, тем миром, который ни сатана, ни мир не могут ни дать, ни отобрать… Иногда, когда духовные сообщения не так глубоко проникают в дух, но затрагивают также и чувственную часть, злой дух может легче смутить и потревожить дух с помощью чувственности и разных ужасов. И тогда велика мука и боль, которую он вызывает в духе, несказанно велика. Поскольку речь здесь идет о неприкрытом духе, стоящем лицом к лицу с другим таким же духом, а потому ужасы, которые вызывает враг в этом духе или душе, невыносимы, а растерянность духа возрастает от них… В другое время сатана признает благодатные знаки, которые Бог сообщает душе с помощью доброго ангела. Ибо Бог, как правило, позволяет врагу узнавать их… прежде всего, чтобы он мог действовать против души, согласно закону справедливости… и чтобы не мог сказать, что у него не было возможности завладеть душой… Это тот случай, когда Бог допускает равновесие обеих борющихся за душу сторон, доброго и злого ангелов. Победа в таком случае будет более почетной, а победившая и оставшаяся верной в искушениях душа будет тем больше вознаграждена. Потому Бог разрешает сатане действовать на душу так же, как Он Сам с ней поступает… Если Он через доброго ангела раскрывает перед ней истинное видение… то злой дух может разыгрывать перед ней ложные видения, которые обманчиво близки к истинному. Злой дух может также подражать и благодатным знакам, принесенным ангелами. Но он не может собезьянничать и воспроизвести чистые духовные сообщения, не имеющие ни формы, ни образа. «Чтобы встревожить душу в той же мере, в какой она облагодетельствована Богом, он предстает перед ней во всем своем ужасающем духе, чтобы побороть и разрушить духовное духовным. Если это происходит в то время, когда ангел возносит душу в состояние духовного созерцания, она не может так быстро спрятаться в сокровенное созерцание, чтобы не быть замеченной сатаной… и следствием этого является страх и растерянность духа, что очень больно для души. Но все же иногда ей удается на мгновения спрятаться так, что злой дух не может вызвать в ней никакого впечатления и погрузить ее в страх. Укрепленная действенной благодатью ангела, она скрывается на своей глубине. Но иногда сатана одерживает верх, и душу охватывают растерянность и ужас, которые для нее намного более болезненны, чем все земные страдания этой жизни. Поскольку подобное ужасное действие совершается между одним и другим духом без телесного вмешательства, муки души превосходят всякое описание. Однако это продолжается в духе не слишком долго, иначе вследствие ужасного воздействия другого духа ему пришлось бы отделиться от тела… Все это… происходит в душе при ее полной неспособности что-либо сделать или как-то защитить себя». Но подобное происходит только «чтобы очистить ее и с помощью духовного поста подготовить к большому празднику и духовному дару благодати… По мере темного и ужасного очищения… душе будет даровано счастье наслаждаться удивительным духовным созерцанием таким возвышенным образом, что она не сможет найти этому никакого выражения». Предшествующие ужасы в высшей степени подготовили ее к этому. «Ибо эти духовные видения относятся скорее к иной, а не к этой жизни, и если появляется одно из них, то непременно готовит душу к следующему». Это касается только благодати, которая доставляется с ангельской помощью. Если же Бог Сам берется за душу, она остается полностью «во тьме и сокровенна», поскольку «Его величие сущностно живет в душе, куда не может проникнуть ни ангел, ни сатана, чтобы понять, что там происходит. Они не в состоянии познать внутреннее таинственное общение Бога и души. Ибо эта благодать исключительно Божественна и возвышенна, она затрагивает самую сущность прикосновения Бога к душе. В одном-единственном прикосновении, которое достигается на высшей ступени молитвенной жизни, душа получает больше благодати, чем во всем остальном… Потому она жаждет подобного Божественного прикосновения и ценит его выше, чем все остальные дары благодати, которые посылает ей Бог… Если душа получает знаки благодати сокровенно, то есть только в духе, она видит себя – не зная, каким образом – по отношению к своей высшей части, совершенно отрезанной от нижней и чувственной, и, хотя душа сохраняет в себе эти столь различные части, ей кажется, что между обеими уже нет ничего общего… В определенном смысле это действительно так, поскольку все, что она совершает, уже исключительно духовного свойства, и потому у нее уже нет ничего общего с чувственной частью. Душа становится совершенно духовной, и в этой сокровенности и объединяющем созерцании ее деятельность почти полностью определяют духовные движения и страсти. Поэтому душа, говоря о высшей своей части, поет: “Когда мой дом исполнился покоя”. Тем самым она хочет сказать: “Когда высшая часть моей души, так же как и низшая с ее страстями и всеми способностями, находилась в покое, я смогла выйти навстречу любовному единению с Богом”. Чувственная часть, как и духовная, были растревожены Темной ночью. Обе должны теперь «со всеми их способностями и влечениями прийти к покою и миру». Вот почему этот стих повторяется дважды.

“Этот покой и мир духовного дома должны стать постоянным и совершенным владением души, насколько то позволяет нынешняя жизнь. Это должно произойти с помощью прикосновений Божественного единения, затрагивающих самую основу…” Пройдя через них, душа должна очиститься, успокоиться и стать способной к сопротивлению, чтобы смочь прийти к единению – “Божественному бракосочетанию души и Сына Божьего. Как только эти два жилища души, со всеми домочадцами, душевными силами и страстями, достигнут совершенного покоя и укрепятся, как только они замолчат и уснут перед всеми небесными и земными вещами, Божественная мудрость сможет соединиться с ними через новый союз любовного обладания… К этому единению нельзя прийти без основательного очищения… Кто избегает выйти в Ночь на поиски Возлюбленного, отречься от собственной воли и умереть для себя, кто хочет искать Его лишь в уютной постели… никогда не сможет найти Его…”».

В блаженной Ночи душе было даровано счастье нерушимого и сокровенного созерцания, которое чуждо и непонятно чувственной части, так что никакое творение не может войти с ним в соприкосновение и отвлечь ее от пути любовного единения. В духовную тьму этой Ночи оказались погружены все силы высшей части души, так что она более не может ничего воспринять и ничему не отдает себя, кроме Бога, желая достичь Его. Она освобождается от всех форм, образов и восприятий, которые становятся препятствием на пути к длительному единению с Богом. Она больше не может опереться ни на озарение разума, ни на какого-либо иного внешнего провожатого, чтобы в нем найти утешение и удовлетворение. «Ибо тьма отняла у нее все. Только любовь, которая в это время вспыхивает и направляет сердце к Возлюбленному, является движущей силой и провожатой души и возносит ее непонятным для души образом по одинокому пути в ее полете к Богу».

Здесь комментарий к «Темной ночи» прерывается. Из восьми строф были откомментированы только шесть. Эти объяснения имеют для нас двойное значение: они дают дальнейшие разъяснения о сущности духа и показывают, что темное созерцание – это одновременно смерть и воскресение к новой жизни. Но о том, какова эта новая жизнь – жизнь в единении, здесь говорится так же мало, как и в «Восхождении».

. Строительство души; Дух Божий и сотворенные духи

Душа, будучи духом, находится в царстве Духа и духов. Сама она своеобразно устроена. Она не только является оживляющей формой тела, «внутренним» «внешнего», но и в ней самой есть внутреннее и внешнее. В ее внутреннем пространстве, в самой сущности или на глубине, находится ее дом. С помощью естественной деятельности своих сил она выходит из себя на встречу с внешним миром, действуя исключительно чувственно – как бы спускается вниз. То, из-за чего она выходит, она принимает в себя и принимается им. Оно определяет ее действия и бездействие и ограничивает в определенном смысле ее свободу. Оно не может проникнуть вовнутрь души, но может держать ее в отдалении от собственной глубины.

В восхождении к Богу душа поднимается над собой или ее поднимают. И благодаря этому она оказывается в самой себе, в своей глубине. Это звучит парадоксально, но соответствует положению дел и основано на тех отношениях, в которых царство духов находится по отношению к Богу.

Бог – это чистый Дух и прообраз всего духовного бытия, поэтому только через Бога можно по-настоящему понять, что Дух – тайна, которая нас постоянно влечет к себе, поскольку это тайна нашего собственного бытия. У нас есть к ней определенный подход постольку, поскольку наше собственное бытие есть бытие духовное. Всякое бытие имеет подход к этой тайне постольку, поскольку всякое бытие, будучи чувственным и духовным, имеет в себе нечто от бытия Духа. Тайна раскрывается все глубже по мере познания Бога, но никогда не раскрывается до конца, то есть до того, чтобы перестать быть тайной.

Дух Божий для Самого Себя совершенно прозрачен, может свободно располагать Собой (в той безграничности, которая включает бытие-через-Себя-Самого), свободно исходит из Себя и все же остается в Самом Себе. Он выделяет все остальное бытие из Себя, охватывает его, пронизывает и овладевает им. Сотворенный дух – это ограниченный образ Божий (во всех вышеназванных чертах): как «образ» – подобен Богу, как «ограниченный» – противоречит Богу. Он более или менее способен принимать Бога, в высшем проявлении способен к единению с Ним во взаимной свободной личностной самоотдаче.

Мы говорим о царстве Духа и духов, поскольку все духовное находится во взаимосвязи и является частью целого. Мы называем это царством Духа, поскольку Дух охватывает больше, чем все духи, а именно все духовное, что в определенном смысле означает «все бытийствующее». Но мы добавляем: «царство духов», поскольку в этом царстве духи, то есть личностно-духовные сущности, играют большую роль.

Как бесконечно превосходящий все духовное и всех духов, на вершине этого царства стоит Бог. Сотворенный дух может добраться к Нему, только если поднимется над собой. Но, давая бытие всему бытийствующему и сохраняя его в бытии, Бог является основной причиной всего. Все, что восходит к Нему, в то же время погружается в Его надежный покой.