Чтение онлайн

– Да, князь, я был неправ - Вы очень сердобольны и доверчивы! Прощайте!

– --------------------------------------------------------------

– Ну как?
– спросил Паук, когда Пьер вернулся со скамейки у большого клена.

– Порядок. Он будет молчать...пока нужно.

– Что ты предложил ему?

– Работу... во Франции, высокооплачиваемую... и виллу. И вдобавок - два миллиона долларов для института и полтора - артистам... за выступление... немедленно.

– Он согласился?

Пьер взглянул сквозь Паука, кивнул головой и быстро направился к особняку. Паук последовал за ним, едва волоча ноги. Он не верил Пьеру, но убеждал себя в обратном. Не может этого быть, чтобы все кончилось плохо. Он сам никому не делал плохо... Уже подойдя к дому, они услышали рев моторов за рекой. Пьер послал подвернувшегося узбека узнать, что там. Донесение было нокаутирующим ударом. Узбек объяснял коряво, безграмотно, соответственно уровню своих знаний и русского языка, но Пьер и Паук поняли суть происходящего: подъехал отряд МЧС с дозиметрической лабораторией, дегазационными машинами и вооруженной оперативной группой .

– Это дело рук офицера, товарища Тенгиза. Я это чувствовал. Сволочь! Надо было... Ладно, быстро они не пройдут - моста больше нет.

В это время из-за реки по усадьбе разнесся грохочущий голос, вероятно, из передвижных громкоговорителей. Его слышали все, кроме Тенгиза:

"Внимание! Человек, называющий себя Пьером - предлагаю Вам немедленно покинуть территорию усадьбы вместе со своими людьми через временную переправу! Переправа будет наведена через пятнадцать минут. Добровольная сдача оружия смягчит тяжесть вашей вины. Остальных прошу не перемещаться по усадьбе впредь до моего распоряжения! Командир оперативной группы МЧС полковник Романов".

Приказ полковника был повторен дважды.

– И тут Романов! Но меня им не взять просто так - я знаю, как уйти. К тому же у меня дипломатическая неприкосновенность... А тебе, Паук, надо бежать, бежать и бежать.

– Куда? Что я... А мои мальчики?! Ты ведь возьмешь их с собой? У нас договор! Вот, я его всегда ношу с собой.

– Что-то не помню такого. Покажи.

Паук передал Пьеру бумагу, бережно вложенную в прозрачный файл. Пьер, не читая, бросил листок в бочку с зеленой водой, около которой они оказались. Паук окаменел. Только его руки, руки, выражающие его внутреннее состояние, непрерывно меняли положение, отражая полный сумбур его мыслей и чувств - от не понимания серьезности заявления Пьера до ужасной картины мучительной смерти своих сыновей, своих беззащитных мальчиков.

– Они умрут,...Пьер,...умрут,...ты обязан взять их...во Францию... Их должны вылечить... Ты обещал мне...

– Нет у меня такой возможности. Я ухожу один.

– Прошу тебя, я сделал все для твоего дела, умоляю!... Помоги им!

Паук стоял на коленях:

– Я возьму всю вину на себя. Тебя не тронут. Прошу!

– Меня не тронут по другой причине - им уже не достать меня.

В небе послышался гул - над усадьбой повис вертолет. Пьер выбежал на середину свободной широкой площадки перед парадным входом, уложенной плиткой. Паук продолжал стоять на коленях, глядя вверх на опускающуюся машину, как будто ожидая от всевышнего решения своей судьбы. С вертолета сбросили лестницу. Андрей, Саша и несколько циркачей, заметив вертолет и лестницу, бросились к особняку остановить Пьера - охрана слиняла сразу после предупреждения полковника Романова. Однако расстояние до лестницы было слишком большим. Когда осталось метров пятьдесят, Андрей понял, что им не успеть. Он выхватил боевой пистолет, прицелился, но тут же опустил дуло:

– Нет, не могу - не имею на это права.

Чего не могли сделать все остальные, один артист цирка все же сделал. В мрачнеющем сознании Паука нашелся изуверский способ отмщения Пьеру - он вдруг решительно поднялся, быстро подбежал к клетке с тигром и открыл её... Зверь недоверчиво постоял у открытого проема, как бы ища причину своего освобождения. Желто-оранжевые полосы горели огнем под лучами закатного солнца. Красивый, крупный, он шагом вышел из клетки, огляделся - и огонь зажегся в его глазах. Зверь еще хранил память о злом стрелке и тут же бросился к Пьеру. Тот успел только опустить руку в карман, но пистолет был уже бесполезен: два пятиметровых прыжка - и Пьер сбит с ног. Застывшие в ужасе наблюдатели услышали режущий нервы неприятный хруст - это под мощной хваткой челюстей ломались кости шейных позвонков авантюриста-француза. Паук смотрел на эту страшную сцену со странной улыбкой, больше похожей на гримасу боли и отчаяния.

– Почему Вы не стреляли в тигра !?
– крикнул дрессировшик.
– Закон цирка гласит - жизнь человека прежде всего!

– Этот не был человеком - ответил Андрей.
– Успокойте животное.

Тигр начал терзать тело Пьера, и дрессировщик с помощью товарищей по арене с трудом водворил животное в клетку. На людей в открытой кабине спортивного вертолета эта кровавая сцена видимо произвела сильное впечатление, и они, ошеломленные, не сразу начали набирать высоту. Воспользовавшись задержкой пилота, один из цирковых акробатов успел схватиться за болтающуюся и убирающуюся лестницу.

– Не надо!
– закричал Андрей. - Они далеко не улетят! Прыгай!

Но гимнаст продолжал подниматься по расшатывающейся лестнице. На вертолете не стали до конца убирать лестницу, очевидно рассчитывая, что циркача собьет о высокие деревья. В этот момент Андрей вспомнил о Тенгизе .

– -----------------------------------------------------------

Тенгиз упал на дно ямы так, что оказался в положении сидя. Ноги в болотных сапогах пробили слой травы и теперь покоились на ней. "Удобно приземлился" - с горькой иронией подумал Тенгиз.
– Но куда?"

Когда глаза привыкли к темноте, стало понятно устройство ловушки Пьера - это был заброшенный колодец со стенками из бетонных колец, которые раньше в массовом количестве возводили гастербайтеры на садовых участках. Глубина их обычно была 4-5 метров, а этот казался еще глубже. Вместо надколодезного сруба и вурота, разобранных, видно, за ненадобностью (богатый хозяин усадьбы имел водопровод с забором из озера), сверху было свежее сооружение для ловли "очень сердобольных и доверчивых" - длинные непрочные поперечины из стволов молодых деревьев, замаскированные ветками и травой. Слабый свет от вечернего неба пробивался только через проем, который проделало тело несчастной жертвы. Сейчас он был совсем узким - вероятно, Пьер после прощания с "телом" прикрыл отверстие ветками. Тенгиз обратил внимание на какое-то писклявое стрекотание в колодце, напоминающее звук то ли кузнечика, то ли.... Так и есть - протянув руку к источнику звука, Тенгиз обнаружил свой дозиметр, который упал вместе с ним и теперь бесстрастно регистрировал бешеную альфа-активность зеленого травяного "ковра", на котором сидел его хозяин. "Вот иезуит!
– бросил меня на ядерный костер! Это по-страшнее, чем гореть на настоящем. Наши бывшие среднеазиатские братья сбрасывали сюда грязные ветки и скошенную траву. Очень весело, если они будут продолжать это делать..." Тенгиз слегка расслабился, вспомнив, что на нем кожаные штаны и болотные сапоги - обычная форма, в которой он помогал Андрею грузить яхту. Это ослабит облучение до почти безопасного уровня... Но руки... Он сразу оторвал руки от травы и положил их на колени. Потом встал - "так облучусь еще меньше". "Что делать? Кричать? Пьер прикажет своим стрелять, нет - барон лично расправится с князем. Да и крик из колодца едва ли кто услышит". Он стал ощупывать поверхность бетонных колец колодца в надежде найти какие-нибудь выступы или концы арматуры, которые помогли бы подняться наверх... Но стенки были гладкими. "Диаметр бетонных колец чуть больше метра - если упереться ногами и руками, можно попробовать удержаться и постепенно продвигаться вверх... В каком-то американском боевике герой таким образом вылез наверх из железной трубы... Но это в фильме, и я не цирковой гимнаст". Тенгиз все же попробовал трюк, но сумел продержаться на весу только с десяток секунд. После этого неудачного опыта Тенгиз долго стоял на зеленом "костре", почти физически ощущая невидимое смертоносное излучение, и думал, думал...Долго... На помощь своих едва ли он мог рассчитывать...

Тенгиз не мог разглядеть стрелки на часах, и ему казалось, что сидит он в колодце уже всю ночь. Было нелегко дышать - приходилось использовать носовой платок, чтобы уменьшить вред от ядовитых аэрозолей. Тенгиз сделал в уме приблизительный расчет, и получалось, что если прошло, скажем, десять часов, то доза облучения его легочной ткани от вдыхания ядовитых аэрозолей близка к "критической" - термин, используемый медиками для обозначения дозы, выше которой исход при любом лечении летальный. Становилось холодно и сыро. Мысли начали путаться - Тенгиз несколько раз возвращался к уже обдуманным и невозможным способам освобождения. "На дне любого колодца, - пришла вдруг на ум свежая мысль, - всегда много всякой всячины, например, ведро... Зачем мне ведро?... Или веревка... Да, веревка - это неплохо". Вспомнился эпизод из еще одного романа, когда моток крепкой веревки, который герой всегда имел при себе, спас ему жизнь. "Но где оно, дно-то?" Тенгиз стал медленно ворошить сапогом ветки вблизи стенки, стараясь добраться до дна, не поднимая пыли. Дно, похоже, было далеко - узбеки поработали неплохо, но ... сапог зацепил за что-то...Тенгиз поднял повыше ногу, и снял с носка сапога ... ручку ведра. К ручке была привязана веревка! Спасибо тому, кто уронил ведро! Если ты жив, живи долго...

Веревка оказалась длинной, нейлоновой. Точнее, это был шнур, тонкий, но прочный. Тенгиз сделал из ручки что-то вроде крюка, для прочности сложив проволоку вдвое. Затем начал закидывать крюк на палки- перекладины, пробуя каждую, выдержит ли она тяжесть тела. Из-за темноты забросы пришлось делать вслепую. Несколько раз Тенгиз отдыхал - прошло не менее часа, прежде чем удалось найти более-менее подходящую перекладину - она должна выдержать, если при подъеме частично разгрузить вес тела. И Тенгиз начал подъем, подтягиваясь на тонком, режущем руки шнуре и упираясь ногами в стенку. Два раза боль в ладонях становилась невыносимой, и Тенгиз падал на дно. На третий раз, ему удалось добраться доверху, левой кровоточащей рукой он уже нащупал край колодца ... и в этот момент спасительная палка с треском сломалась...Тенгиз снова рухнул на мягкий, но нежеланный травяной матрац, на этот раз потеряв надежду на скорый выход из радиоактивного плена - наверху была темная ночь...