Чтение онлайн

Рудольф Ефимович, выйдя на простор берега речки Быстрой, почувствовал облегчение. Свежесть воды, журчание струй под мостом. На той стороне моста два человека что-то делали. На этой стороне за их работой наблюдали несколько пацанов. Только Рудольф подошел к мосту, как ребятишки закричали ему: "Дядя, не ходи на мост, провалишься - они пилят его! ".

Рудольф Ефимович не поверил и спросил работающих:

– Можно по мосту идти?

– Нет, нельзя. Запрещено. Слепой, что ли?

Рудольф действительно увидел фанерный щит с изображением страшного чудовища и надписью "Вход запрещен - Энцефалитный клещ".

"Работа Пьера, дьявольская".

– Не верьте им, дядя!
– кричали мальчишки.
– Там тигр, не привязанный! Его хотели застрелить, но дрессировщик кнутом ружьё выбил!

Рудольф испугался - не бредит ли он? "Эта история с контрабандой плутония, она сведет с ума.... Откуда здесь тигр? А, да, тигр - это Пьер. Настоящий, в элегантном костюме и модной прическе".

Рудольф позвонил Пьеру, который, он знал, должен быть в усадьбе.

– Мост приказал снести я. Сам понимаешь, иначе все будет быстро известно в городе и тем, кому это очень нужно, - ответил Пьер на вопрос Рудольфа.
– А тигр? Ну и что такого? Ты не боялся издеваться над ядерной установкой - а теперь простой кошки боишься? (Пьер хохотнул в трубку).

– Пьер, я должен с тобой поговорить. Силан Давидович просил предупредить тебя...

– Пусть сам приезжает и разгребает всё! Тут как раз цирк приехал и им нужен карлик ... со скрипкой... Ха-ха!

– Не дури, Пьер. Я ведь могу уйти отсюда и расскажу про все, а кому это нужно - сам знаешь.

– Не расскажешь - ты трус. Твои коллеги зовут тебя Паук, ты это знаешь?

Рудольф молчал. Он всегда ненавидел Пьера, но молчал, как и сейчас, и будет молчать, пока не добьется от этого француза того, что тот обещал, того, что так смертельно важно Рудольфу.

– Ладно, сейчас тебе помогут перейти Рубикон, - согласился Пьер.
– Подожди.

– -----------------------------------------------------------------

Пьер мрачный вышел из особняка и пошел по дороге к мосту. Его догнал джип Ленд Ровер. Водитель выглянул из окна и сообщил, что "циркачи" вышли из бани.

– Я это знаю, - ответил Пьер.
– Грузин сейчас с ними?

– Грузин один - остальные ушли на спуск, к яхте. Наверное, собираются грузить ее на трейлер.

– Что за яхта!? Какой трейлер? Почему разрешили причалить?

– Это та, которая с утра здесь плавала, с каким-то офицером в форме. Стрелять мы не решились, да и не могли - патроны-то холостые .

Пьеру очень не понравилось присутствие "какого-то" офицера.

– Так, пусть ребята заправят "пушки" боевыми - вот, это ключ от сейфа. Если задумают уплыть - стреляйте в борт, утопите яхту! Если будут грузить - пусть грузят: моста-то все равно нет. А что грузин делает в доме?

– Он не в доме - куда-то за дом ушел ......

– Черт! Опять суёт свой нос в мутную воду...
– зло выдавил Пьер и сел в джип.
– Паук, надо успокоить твоего теоретика!

Рудольф Ефимович еще не отключил телефон:

– Какого теоретика?

– Грузина. Того, кто Романова увел.... Он здесь, в усадьбе, и кажется, все понял.

– Гелиани мне не подчиняется, он из теоротдела.

– Неважно - мы попробуем его ...убедить...или купить ...или ...

"Или" отразилось судорогой на лице Рудольфа. Он отвернулся, чтобы не слышали мальчишки, и дрожащим голосом прошептал в трубку:

– Это всё ужасно, Пьер. Ужасно... Топить яхту, ломать мосты, чтобы удержать людей... К тому же это не очень-то эффективно.

Пьер возразил:

– Может быть, и не эффективно, но эффектно. Слышишь?

Со стороны моста раздался звук ломающихся досок, сильный всплеск воды, и крики женщин и детей. Рудольф обернулся и увидел, как среди обломков моста и какого-то фургона в реке тонет машина и барахтается несколько людей. Среди них были дети.

Двое детей. Двое несчастных детей...тонут... Рудольф кинулся в реку, хотя сам едва умел держаться на воде. С трудом доплыл до середины и уже когда начал глотать воду, нащупал дно - у левого берега река становилась мелкой. Рудольф подплыл-подошел к одному из маленьких, тонущих человечков, тот судорожно схватил его за плечо - и Рудольф шарахнулся в сторону: на него смотрело безумными от страха глазами сморщенное личико старушки, маленькой и горбатой. Второго карлика уже подтянул к берегу антрепренер. Карлица так крепко вцепилась в кожаный пиджак Паука, что тому пришлось тащить ее до берега. Там он брезгливо стряхнул ее в объятия мужа. Антрепренер пытался столкнуть свой старый "жигуль" в сторону берега, но машина безнадежно увязла в песке. Женщины, а их было три - молодых, крепких цирковых артисток - сами вышли на берег. Мокрые одежды обнажали соблазнительные изгибы женских тел, и появившиеся как по команде Пьер с двумя охранниками невольно глазами раздевали женщин.

– Дурак, Паук! Тебе надо спасать своего карлика - Силана!
– прокричал Пьер Рудольфу, который снял пиджак и вытащил из кармана мокрый, теперь уже бесполезный мобильник.
– А ты (указывает на антрепренера) брось свою рухлядь - мы тебе другую купим, с катафалком! А артисток подвезем на своем джипе. Не надо здесь раздеваться, не здесь. Прошу, мадам, садитесь в салон, отвезем, высушим, отогреем...

– Не трогайте! Нагрелись уже в вашей сауне!
– антрепренер встал между девицами и Пьером. Пьер сделал знак своим "французам", и те, с пистолетами в руках , стали подталкивать девиц к огромному Ленд-Роверу. Одна из них смело двинула "французу" между ног, выведя его из строя на пару минут. Пьер среагировал моментально, и выстрелил в ногу антрепренеру, метко попав в ступню. Раненая нога антрепренера взметнулась вверх, и он как-то нелепо, боком, рухнул на песок.

– Ой, пардон, я, кажется, промахнулся! Прошу прощения у мадам - больше этого не будет...если вы будете меня слушаться. Живо в машину!
– уже другим тоном зарычал Пьер на женщин.
– И ты иди сюда, спасатель уродов! (это - Рудольфу, который хотел помочь раненому).

Уже отъезжая, из кабины, Пьер крикнул в сторону антрепренера, который пытался остановить кровь, перетягивая галстуком щиколотку:

– Передай всем своим - если хоть один покинет усадьбу без моего приказа, этих девушек вам больше не видать!

В машине Пьер выдал Рудольфу другой мобильник и высадил его, не доезжая до особняка.

– -----------------------------------------------------------

Пьер почему-то проигнорировал карликов, но именно он, "маленький Мук", обняв на прощание свою мокрую и еще дрожавшую подругу, проявил настоящее мужество - в то время, когда люди Пьера заталкивали артисток в салон огромного джипа, он незаметно зашел сзади и встал на бампере, держась за запасное колесо. Также незамеченный, он успел юркнуть в кусты, когда заложниц вводили в особняк через заднюю дверь. Через несколько минут его рассказ слушали циркачи и Андрей. Нет смысла описывать состояние людей цирковой труппы - все готовы были немедленно бежать в особняк и разнести его на кирпичики. "Потом этими кирпичами выложим саркофаг над телом дьявола-Пьера" - подытожил Арнольд. Андрей напомнил, что к мосту ("бывшему мосту") отправилась еще машина Тенгиза (с Александром за рулем) со второй партией артистов, которых было решено еще ранее, по совету Тенгиза, вывести из усадьбы, оставив только сильных и ловких мужчин. Он телефонным звонком предупредил Александра о разрушенном мосте и раненом антрепренере, и тот успел благополучно вернуться назад, забрав раненого и карлицу и избежав встречи с вооруженными бандитами. Офицер МЧС принял на себя командование операцией по спасению заложниц:

– Вот теперь, в машине Тенгиза, мы можем впятером...

– Вшестером, - поправил Арнольд.

– Хорошо - вшестером - попробовать подъехать к особняку. Не знаю, что нас там ждет. Остальным, сколько вас? Шесть вместе с раненым? Вам безопаснее находиться на яхте, или переплыть реку, кто может.

– Поздно, - сказал высокий Арнольд, глядя поверх голов в сторону реки.
– Они вышли дежурить на берег. У одного "калаш".

Этот "калаш", вечный спутник жестокости, беспощадности, крови! Само упоминание этого на слух мягкого русского слова - уже запах смерти. Из гостеприимного русского калача сделали пугало. Тупое железное устройство русского доброго Левши, отправившее на тот свет десятки и сотни миллионов молодых, здоровых парней - потенциальных отцов миллионов не родившихся детишек. Килограммы золота и алмазов награды левшам за орудие массового убийства. Невозможно понять логику вершителей судеб. Невозможно остановить безумие правосудия... Я бы повесился на ленте того ордена, которым бы меня наградили за убийство...