Не по залёту
Шрифт:
Точно не я!
Приближаюсь неспешно, слегка покачивая при каждом шаге бедрами, и, ни на миг не разрывая контакта наших глаз, поднимаю руки. Обнимаю ладонями бритые щеки, скольжу подушечками больших пальцев по сухим упругим губам, привстаю на носочки и…
Между нами натягивается звенящая струна, подтягивает меня так стремительно, что я не успеваю понять, кто качнулся первым. Скорее всего оба.
Наши губы сливаются в поцелуе, сначала нежном, ласкающем, но с каждой прошедшей секундой все более жадном и неистовом. Глаза сами собой закрываются, а из головы одна за другой испаряются все мысли. Хочется быть податливым воском в надежных руках и следовать туда, куда поведет единственный, кому я всецело доверяю.
Но нет… Сначала массаж, Уля…
Сюрприз!
Другое удовольствие получишь потом.
Выгибая спину под стискивающими меня руками, пробегаю пальцами по ровной колонне белоснежной шеи, царапаю короткими ноготками темный стриженный затылок, и возвращаю их Егору на грудь. Оглаживаю тонкий шелк рубашки и касаюсь пуговиц. Они, вредины такие, настырно сопротивляются моим пальцам, но я оказываюсь упертой. Расстегиваю.
Вслед за рубашкой немного погодя в короткий полет отправляются брюки вместе с боксерами.
– Ложись на живот.
Хрипло указываю мужу на кровать и, пока он, развернувшись, выполняет мою просьбу, облизываюсь. Подтянутые ягодицы, крепкие ноги и милые ямочки Венеры… какая красота. И вся моя!
Маленький флакончик с маслом стоит у изголовья. Прежде чем прихватить его с собой, веду плечами и скидываю лишний сейчас халат, а затем уверенно забираюсь на Егора. Оседлав его узкие бедра, слегка ерзаю, туда-сюда, занимая наиболее удобную позу, и, игнорируя сдавленное сквозь зубы шипение, отвинчиваю круглую крышку. Выливаю приличную часть на ладонь, чтобы согреть, а после растираю по рукам и провожу по широкой спине.
По телу Егора моментально прокатывается легкая дрожь. Странным образом она передается и мне. Непроизвольно стискиваю бедра сильнее и одновременно с супругом шумно выдыхаю.
Уф! Как жарко!
Ведь я даже еще не начала.
Дав себе мысленную оплеуху не отвлекаться, старательно концентрируюсь на массаже.
Приступаю. Начинаю делать его предельно легко. Скорее лаская, чем проминая тело. Кончики моих пальцев порхают легкокрылыми бабочками. Касание и побег. Касание и побег. Обрисовываю бусины позвонков. Вывожу круги и зигзаги.
Постепенно к поглаживаниям добавляю силы. Проминаю жестче. Перекатываю волны. Ощущаю, как под гладкой бархатистой кожей подрагивают от напряжения упругие прокачанные мускулы, и увлекаюсь все больше и больше.
Тихие довольные выдохи подсказывают, что Егору нравится то, что делаю. И мысленно я урчу счастливой кошкой, отчетливо понимая, что всё это великолепное, крепкое тело находится в полном моем распоряжении.
Шея, спина, плечи, поясница, руки… ни один сантиметр тела не остается без моего касания и внимания.
Мы оба с Егором глубоко дышим, когда я велю ему перевернуться. А когда вновь сажусь ему на бедра, решая испачканными в масле пальчиками так же тщательно, как спину, изучить широкие грудные пластины, плоские соски, упругий живот, впадинку пупка и темнеющую дорожку волос, уводящую к сосредоточению несомненной мужественности, находящейся в полной боевой готовности, муж не выдерживает.
– Улечка, девочка моя любимая, я сейчас взорвусь, если ты мне себя не подаришь, – сипит придушенно, до легкой боли стискивая мою попу и бедра.
Заглядываю в потемневшие до невозможности глаза и, облизнув пересохшие губы, шепчу:
– Бери…
Глава 47
ЕГОР
Предложение Ули, сколь щедрое, столь и взрывоопасное, напрочь сносит все предохранители.
Мне дают зеленый свет, говоря: «Бери...».
И я беру.
Беру жену весь вечер… и всю ночь, с краткими перерывами на сон, когда утомленные и едва ворочающие языками мы оба буквально отключаемся… и, конечно же, утром, не в силах удержаться от сладкого искушения.
– Можно я сразу, Уль? Соскучился, – шепчу в розовое ушко жены, пробегая подушечками пальцев по узкой спине и заставляя склониться ко мне ниже.
Савушка кивает, без слов, одним лишь пылающим взглядом, в котором отражаются огоньки десятка свечей, подтверждая, что безоговорочно на всё согласна, и провокационно двигает бедрами, проскальзывая туда-обратно по до боли напряженному члену.
Зашипев сквозь зубы, сдвигаю насквозь промокшую тонкую полоску трусиков, раздвигаю нежные складочки и, приставив головку ко входу, медленно, но неукротимо устремляюсь вперед.
Вот так.
Сантиметр за сантиметром погружаюсь в бархатный жар. С каждой попыткой проникаю все глубже, пока не вхожу до упора.
Ох-хрененно правильно…
Невероятно остро…
Уля, тихонько ахнув, выгибается в пояснице, отклоняется назад. Не сопротивляясь, но и не проявляя инициативы. Ее счастливое, но немного потерянное выражение лица подсказывает, что ей хорошо.
Но мне этого мало.
Я хочу двигаться, действовать, брать, снова и снова взлетая к звездам и окунаясь в мир наслаждения, непременно утягивая за собой и свою доверчивую девочку.
Оглаживаю ее округлые бедра, ошеломляюще красивые, сияющие жемчужным перламутром в приглушенном свете бра, и тянусь к небольшой, но идеально ложащейся мне в ладонь груди. Освобождаю заманчиво мелькающие сквозь просветы темного кружева полушария и несильно прищипываю сводящие меня с ума торчащие конусами розовые соски.
Вот так.
Они краснеют и собираются в острые камушки, царапая мои ладони и вызывая еще больший прилив похоти.
Обязательно поиграю с ними еще, но чуть позже. А сейчас… аккуратно снимаю с себя жену и, с удовольствием впитывая в себя ее расстроенное хныканье, подхватываю на руки и перемещаюсь к стоящему возле окна комоду. Опускаю на широкую гладкую поверхность и, широко разведя стройные ножки, снова вхожу длинным, слитным, бесконечно сладостным толчком.
– Я быстрее, да? – бормочу, стискивая зубы, чтобы не кончить раньше времени, и мысленно ликую, когда Уля соглашается.
Всё. Медлить больше нет сил.
Рывок.
Еще рывок.
Я погружаюсь в нее полностью, до слаженного выдоха нас обоих, до удара бедрами о бедра, до беспомощного качания стройных ног, что пытаются обхватить мои бедра.
Моя девочка упирается ладонями в гладкую поверхность и до хруста выгибается в позвоночнике, стараясь отдать мне себя всю целиком, стать максимально ближе, одним целым. И совсем не боится упасть, точно зная, что я всё контролирую. Я не отпущу, не позволю ей выскользнуть из кольца своих рук, защищу и сберегу.