Не по залёту
Шрифт:
А ведь Егор ни разу – ни словом, ни делом – меня не обидел, не дал ни единого повода в себе сомневаться, не намекнул и не подтвердил, что я его чем-то не устраиваю. Он всегда и во всем стоял и стоит за меня, ради меня и для меня. А вот я…
До боли закусываю губу и качаю головой.
Уля-Уля, ну разве так можно?!
От самоуничижения даже щеки пылают. Едва дождавшись, когда машина припаркуется возле крыльца, предупреждаю Юрия, что на сегодня он свободен, никуда больше ехать или идти я не планирую, и со всех ног устремляюсь в дом. В прихожей, поддевая носками балеток пятки, скидываю обувь и опускаю сумку на банкетку. Вынимаю из кармана телефон и тут же набираю Егора.
– Уля?
Савранский снимает трубку после второго гудка, едва я переступаю порог гостиной.
– Привет, родной! – выпаливаю, стараясь держать в узде распирающие меня эмоции. Но это безумно сложно. Кажется, промедли я лишнюю секунду, не скажи важного, и время будет непозволительно упущено. Потому и выпаливаю, не уточняя, свободен он в эту минуту или нет. – Я позвонила сказать, что очень сильно тебя люблю! Очень-очень, Егор! И безумно соскучилась!
Если муж и удивляется несвойственной мне импульсивности, то виду не подает.
– Я тоже люблю и скучаю, Ульяш, – отвечает он, радуя слух бархатистыми переливами в голосе. И без паузы интересуется. – У тебя всё в порядке? Ты же на кладбище сегодня была.
Переживает. Хороший мой.
А я…
Приблизившись к окну, упираюсь лбом в стекло и прикрываю глаза, представляя, что он здесь, со мной рядом. Стоит за спиной и, едва я обернусь, прижмет меня к своей груди и нежно погладит по голове и плечам.
– В порядке, – убеждаю мягко, добавляя улыбку в голос. – Только что домой приехала и сразу решила тебя набрать…
Пару минут обсуждаем, как у кого прошел этот день и чем планируем заниматься завтра, а перед тем, как попрощаться, Егор вдруг задает странный вопрос:
– Уль, а ты давно знакома с Альбертом Гольдманом?
– С кем?
Переспрашиваю, пытаясь в недрах памяти отыскать человека с подобными именем и фамилией.
– Альбертом Гольдманом.
Муж не видит, но я все равно мотаю головой.
– Я с ним не знакома, Гор. В первый раз такую необычную фамилию слышу.
– Уверена?
Настойчивость немного удивляет, но отвечаю уверенно.
– Да. Без сомнений. А кто он такой?
– Бизнесмен. Весьма успешный и известный не только у нас в городе, но и в столице тоже.
Савранский называет несколько больших заводов, которые у всех на слуху.
Ого. Проникаюсь уровнем власти незнакомца. А заодно и уверяюсь, что мы сто процентов не знакомы. У меня ж другой круг общения – детки, их мамы, врачи в силу специфики работы, но никак не крупные бизнесмены… если только муж сам нас друг другу раньше не представлял.
О том Савранскому и сообщаю.
– Ясно-понятно, – не спорит муж, а минутой позже, пообещав созвониться завтра, первым сбрасывает вызов.
Я же еще раз про себя повторяю: «Гольдман». Хмыкаю и пожимаю плечами. Нет, точно его не знаю. А после благополучно забываю… правда, только до следующего дня.
– Брюнетка на подкинутых тебе в ящик фотографиях – это Эльза Гольдман, – ошарашивает меня новостью Митина, едва я переступаю порог ее кабинета.
– Гольдман? – не скрываю удивления, глядя на Иру во все глаза.
И получаю довольно исчерпывающий ответ.
– Да, Уль. Жена Альберта Гольдмана. Фактического конкурента твоего мужа, что в финансовом плане, что в размерах власти. В общем, достаточно крутого дядечки, с какой стороны не посмотри. И еще, брак у пары не фиктивный, а по большой любви. У них не так давно родился наследник.
– Ничего себе новости.
Отвожу взгляд в сторону, пытаясь переварить и усвоить услышанное, а Ирина опирается локтями в стол и подается вперед.
– Я сама под впечатлением. А еще мой братишка говорит, что Гольдман свою супругу на руках носит и пылинки с нее сдувает. И в прямом, и в переносном смысле. Вот так. А по поводу снимков, что тебе подкинули, даже не сомневайся – это дешевый фотомонтаж.
– Обманка, значит, – произношу вслух и, прежде чем сесть на предложенный Митиной стул, протягиваю ей папку с брачным договором. – Держи, кстати.
Ирина ее забирает и, не теряя времени, углубляется в изучение, а некоторое время спустя резюмирует:
– Уль, как я и думала, ваш договор не кабальный, а очень лояльный. В общем-то в случае смерти Егора Владиславовича по нему ты остаешься единственной наследницей всего его состояния. А что касается пункта измены, то в случае наличия доказательной базы, пострадавшая сторона будет в гигантском выигрыше. Понимаешь, о чем я?
Киваю.
– Да, Ир. Понимаю. Егор меня бережет – раз, и не подставился бы так глупо – два. Тем более с Эльзой Гольдман. Для этого он у меня очень умный.
– Согласна.
– Зато твоё предположение, что за всем этим стоит какой-то невидимый враг, обретает все более явные черты, – продолжаю невесело усмехнувшись. – И, кажется, он хочет стравить не меня с мужем, как я предполагала изначально, а моего мужа и Гольдмана.
Сдвинув брови к переносице, Ирина подается вперед.
– С чего вдруг такие мысли? И при чём тут сам Гольдман?
– С того, что…
Продолжить мешает начальник Митиной, залетевший в кабинет Иры без стука.
Наглый, высокомерный и как будто сам себе на уме, он с первого взгляда вызывает глухое отторжение. Но я молчу и не встреваю в чужую пикировку, благо подруга сама отлично справляется и ловко дает шефу отпор.
Лишь когда мы снова остаемся с ней наедине, я предлагаю свою помощь.
– Всем, чем могу, Ир. Ты не стесняйся.
– Пока ничего не нужно, Ульян. Но спасибо! – тепло улыбнувшись, заверяет меня Митина, а после возвращается к прерванной беседе.
Выслушивает мои соображения по поводу Гольдмана, соглашается, что догадка не лишена смысла, а по итогу советует то, что и я сама для себя решила: ничего не предпринимать, дождаться Егора и поговорить с ним обо всем открыто.
Глава 41
ЕГОР
Короткий стук заставляет наконец оторваться от экрана монитора. Не глядя на посетителя – и так знаю, кто пожаловал, – бросаю разрешение:
– Входи.