Не по залёту
Шрифт:
Повернув голову к иллюминатору, где уже видны огни родного города, – наконец-то я вернулся и скоро увижу свою девочку, обниму ее и вдохну ее легкий ни с чем несравнимый аромат, – негромко замечаю.
– В некоторых людях гниль читается уже во взгляде, Сев, как бы они не старались ее скрыть. Так вот Рехбант был ею пропитан насквозь.
Хмыкнув, друг соглашается, и некоторое время мы проводим в тишине, думая каждый о своем. Я о том, что безумно соскучился по своему белокурому ангелу, а Клим… судя по его хитрой ухмылке… о какой-то пакости.
– Не хочешь поделиться, что за каверзные мысли крутятся в твоей беспокойной голове? – подначиваю его поделиться. – Уж слишком ты кровожадно выглядишь.
– О супруге Рехбанта, – признается Клим. – Эта хитрая зараза всячески меня соблазняла, крутя хвостом, чтобы я думал не о деле, а о ее прелестях, но слиняла, едва запахло жареным. Вот думаю, если здесь всё получится разрулить быстро, пожалуй, возьму-ка отпуск и вернусь назад в Германию. Хочу проучить эту чертовку.
– Только проучить, – усмехаюсь по-доброму, – или отвести душу и наконец попробовать то, что до сих пор обламывалось?!
– Одно другому не мешает, – фыркает мой начбез, задумчиво облизывая нижнюю губу.
Отговаривать от затеи его не планирую. Севка уже давно большой мальчик, сам знает, что, точнее, кто ему нужен. И какие последствия могут или не могут за этим последовать. Разберется, я в него верю.
А отпуск он и в самом деле заслужил. О чем ему и сообщаю. Добавляя, что отпущу, как только поймем, кто против нас с Гольдманом решил играть на нашем же поле.
Спустя час с небольшим кортеж из нескольких машин притормаживает возле нашего с Ульяной дома. Выбравшись из салона, привычно приподнимаю голову, бросаю взгляд на окна спальни и не сдерживаю улыбки.
Ждет меня мое сокровище. Ждёт, несмотря на очень позднее время.
Качнувшаяся занавеска прямым текстом об этом говорит.
А еще она же говорит, что жена точно на что-то обижена. Иначе Уля не прятала бы своё красивое личико, а стояла у окна открыто.
Хотя, причину обиды уже предполагаю. Гольдман упоминал, что компрометирующие снимки пришли не только ему, но и его супруге. Значит, и моей радости пришли. Только почему-то она решила об этом умолчать…
А сам-то ты ей всё рассказал, дружочек?
Моментально оживает внутренний голос.
Нет?! Ну тогда и не чирикай!
Отдав распоряжения охране, прощаюсь и пожимаю Севе руку и иду в дом. В голове мысли: «Как встретит меня моё солнце?», «Прилетит ли мне что-то в голову еще на пороге, или Уля закрылась в спальне и, чтобы добраться до нее и всё толком объяснить, мне придется прорываться в забаррикадированную крепость боем?»
«Не придется», – понимаю, как только распахиваю дверь.
Моя любимая супруга не спряталась. Она стоит на последней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж, и переминается босыми ножками, с одной на другую. А едва встречается со мной глазами, срывается с места и летит в мои объятия. Тоненькая, худенькая, невероятно очаровательная и самая лучшая на свете.
Расслабляю кисть, в которой держал портфель – вообще пофиг на документы! – делаю шаг навстречу любимой и подхватываю ее на руки. Ощущаю, как хрупкое тело вжимается в моё, как тонкие руки обнимают мою шею, а стройные ноги – бедра, как меня окутывает привычное, жизненно необходимое тепло, а обожаемый аромат наполняет легкие, зажмуриваюсь и ловлю свой личный кайф.
Вот он, мой рай!
Добрался!
– С ума без тебя сходил, Савушка, – выдыхаю в кудрявую макушку, бережно, но крепко стискивая свою девочку в объятиях.
А дальше слов уже нет, есть действия. Нахожу губами губы жены и со всей страстью и огромным желанием показываю, как сильно я скучал.
Уля медлит лишь несколько мгновений, затем жалобно всхлипывает и начинает отвечать. Так жадно и одуряюще сладко, будто она – наркозависимая, а я – ее личный сорт героина, и без меня ей не жить.
Когда и куда девается одежда, не замечаю. Потребность в единственной, похитившей мое сердце женщине, жажда быть с ней, на ней, в ней, под ней – всеми возможными способами – рвет крышу. Чудом добираюсь до спальни, не задевая углы и не снося ничего по пути, и, так и не разрывая объятий, падаю на покрывало вместе со своей законной добычей. Хочу нежить ее и ласкать, любить и боготворить, медленно и со вкусом, а потом быстро и без тормозов, с ночи до утра, много и по-всякому, чтобы голос сорвала от стонов, чтобы увидела космос и звезды от оргазмов, чтобы даже мысли не допускала о ком-то другом, кроме меня…
– Господи, Егор, я так сумасшедше по тебе скучала… так скучала… – вторя моим мыслям, сипло признается жена много позже.
Уставшие, вспотевшие, разнеженные, но счастливые мы лежим в разворошенной постели, прижимаясь кожа к коже и не сводим друг с друга глаз. За окном давно уже забрезжил рассвет, но нам пока не до него. В нашем тесном мирке нет места ни для кого, кроме нас самих.
– Я тоже скучал, маленькая. И не изменял тебе, никогда. Клянусь.
Ульяна напрягается и шумно втягивает в себя воздух. Приоткрывает припухшие от поцелуев и не только от них губы, чтобы что-то сказать. Но я ей не позволяю. Наклоняюсь и запечатываю рот коротким поцелуем, а затем слегка надавливая, оглаживаю большим пальцем.
– Тш-ш-ш… – шепчу, легко удерживая зеленый взгляд своим серым. – Сейчас мы будем отдыхать, Савушка. И не спорь, у тебя уже глаза слипаются. А как проснёмся, обо всём поговорим, и я отвечу на все твои вопросы. Договорились?
Супруга еще минуту или около того препарирует меня своими глазками, после кивает и позволяет подтянуть себя еще ближе.
Довольный и «сытый», кайфую от того, как правильно и охрененно ощущается ее стройное тело, лежащее на моем, и как искренне она мне доверяет, постепенно расслабляясь и засыпая. Так с улыбкой на губах засыпаю и сам.
И ни капли не совру, сказав, что за последние две недели наконец-то высыпаюсь.
Глава 43
УЛЬЯНА
Накатывающие друг за другом волны нарастающего возбуждения выдергивают меня из сказочных чертогов Морфея и медленно, но неотвратимо меняют сонную безмятежность на настоятельную потребность заполнить поселившуюся в низу живота пустоту и сбросить звенящее во всем теле напряжение.
Не открывая глаз, вытаскиваю руки из-под подушки, которую обнимала, как обычно отдыхая на животе, и с томным протяжным стоном вытягиваю их вперед. Упираюсь пальчиками в изголовье кровати и, выгибая спину, немного приподнимаю бедра.
– Го-о-ор… – зову мужа, давая понять, что его ласки меня не только пробудили, но и распалили, не оставив равнодушной.
Егор не отвечает. Лишь едва слышно хмыкает где-то над головой и принимается медленно стягивать с моей спины одеяло. А спустя всего миг его теплые губы прикасаются к обнаженной коже в основании шеи, дарят долгий поцелуй, но там не остаются, а спускаются ниже, выцеловывая дорожку вдоль позвоночника и без просьб и уговоров заставляя замирать и ловить кайф от каждого нового прикосновения.