Не по залёту
Шрифт:
Но Митина отступать явно не планирует. Ненадолго задумавшись, она прячет глаза за длинными ресницами, а когда их распахивает, начинает хитро улыбаться.
– А знаешь, кажется, я придумала!
– И-и-и?..
– Подари ему что-нибудь недорогое, но необычное.
– Например?
Интерес подталкивает меня вперед. Я даже руки под себя перемещаю, забывая на время про работающих массажисток, опираюсь на локти и немного привстаю.
– Ну например… вот такой же массаж… – кивает на сотрудниц салона Митина, – только сделанный не профессионалками, а твоими собственными руками и… – выдерживает томительную паузу, довольно жмурясь, – не просто так его делай, а облачившись в короткий халатик на голое тело… или в красивое нижнее белье...
Вот это подсказочка с подарком!
В красках представляю себя в роли массажистки, одетой, точнее практически раздетой, а следом лицо Егора, который к такому не привык и явно выпадет в осадок от моей смелости… и, стараясь не замечать полыхающих ушей и щек, с улыбкой уточняю:
– На эротический массаж намекаешь?
– А почему нет? – играет бровями Ирина. – Уверена, твой муж, который тебя очень любит, это точно оценит…
А вот я не уверена.
Может быть, оценит. А может, только посмеется над неуклюжестью. Все же я не специалист в сложном деле соблазнения. Роль ведущего в сексе с первого дня принадлежит Егору. Он в нашей семье – главный, а я с удовольствием следую за ним. Мне так комфортно… всегда было.
Но теперь сама идея поменяться местами, стать соблазнительницей, неожиданно цепляет… горячит кровь и толкает попробовать.
– А знаешь, Ир, – признаюсь, когда массажистки разрешают нам подняться и ненадолго оставляют одних, – я, пожалуй, соглашусь.
– Вот и замечательно! – Митина расплывается в широкой довольной улыбке. – Тогда нужно подготовиться! Купить массажное масло с каким-нибудь чарующим запахом и обязательно перед отъездом забежать в бутик нижнего белья. Помнишь тот симпатичненький магазинчик, что мы видели на площади Криштоф?
– С манекенами в чулках, корсетах и пеньюарах с перьями? – уточняю, припоминая довольно провокационные, но вместе с тем чарующие образы. – Помню.
– Отлично. Завтра заглянем туда и подберем тебе что-нибудь безумно шикарное и возмутительно-соблазнительное! Савранский не устоит!
Глава 46
УЛЬЯНА
Погасив верхний свет и оставив лишь приглушенное сияние настенных бра, легкой поступью босых ног беззвучно шагаю по густому ворсу ковра, устилающего спальню, и приближаюсь к овальному ростовому зеркалу.
Бросаю короткий взгляд четко себе в глаза. Они широко распахнуты и искрятся зеленью молодой листвы и каплями беспокойства.
Последнее не удивляет.
Еще бы! Такое действо впереди предстоит. Не знаю, кто в итоге совсем скоро будет больше шокирован. Я сама, что не отступилась от идеи соблазнить собственного мужа, или Егор моим безрассудной смелостью.
Следом осматриваю лицо и волосы. Все то же сердечко, какое было в студенческие годы, обрамлено белокурыми вьющимися локонами, сколотыми в высокий хвост на макушке. Рваная челка лишь немного прикрывает высокий лоб. Темные изломы бровей, стрелы пушистых ресниц. Кожа, чистая, покрытая легким слоем золотистого загара, светится энергией и здоровьем.
Косметики на мне нет. Да она и лишняя. Щеки без всяких румян алеют сочными персиками, а губы, в процессе переодевания многократно искусанные и облизанные кончиком языка, яркие и влажные.
Сделав вдох, соскальзываю взглядом ниже. По тонкой длинной шее в ложбинку красиво приподнятой кружевным бюстиком груди. Отвожу полу короткого шелкового халатика глубокого изумрудного цвета в сторону и осматриваю необычный наряд. Плотный каркас и нежное кружево не столько прикрывают тело, сколько его открывают и вместе с тем подчеркивают. Грудь кажется пышнее, талия тоньше, а ноги за счет пояса и чулок длиннее.
Савранский не устоит!
Припоминаю Иринины слова и… вспыхнувшие огнем легкие подсказывают о необходимости дышать.
Выпустив через приоткрытые губы воздух, делаю новый глоток кислорода и возвращаюсь глазами к лицу, чтобы еще раз в них заглянуть… но в этот момент с едва слышным щелчком распахивается дверь, ведущая в ванную комнату.
Егор, расстегивая манжеты рубашки, делает движение к выходу, но уже спустя шаг застывает. Приподнимает голову и окидывает искусственный полумрак внимательным взглядом. Отмечает зашторенные окна, включенные бра и несколько свечей, зажжённых и расставленных на прикроватных тумбах. Удивленно приподнимает бровь…
Следящая за его реакцией во все глаза, беззвучно сжимаю кулачки и закусываю нижнюю губу. Если он рассмеется…
Савранский смеяться не думает, поворачивает голову и безошибочно находит меня так и застывшую возле зеркала. Кажется, пару-тройку секунд не дышит, пока неспешно изучает всю с головы до ног. Но вот гулко сглатывает и хрипло выдыхает:
– Ого!
Ого?!
Почему «Ого!»?!
Опускаю собственный взгляд вниз. Оказывается, распахнув халат, чтобы себя осмотреть, я так и забыла вернуть его назад. Стою, красуюсь, вся на виду.
Сквозь тонкое кружево бюстгальтера не просто просвечивают соски, острыми пиками они нагло его оттягивают, ажурный поясок обнимает талию, микроскопические трусики едва прикрывают лобок, резиночки не столько удерживают чулки, сколько акцентируют внимание на округлых бедрах…
Да тут действительно «Ого!».
Сглотнув пересохшим горлом – меня и саму мой собственный вид впечатляет, – не нахожу ничего умнее, чем спросить:
– Егор, ты устал?
Муж хлопает ресницами.
– Устал? – переспрашивает, едва заметно хмурясь, и, будто примагниченный, начинает ко мне приближаться.
Хорошая реакция. Правильная…
Только я хотела чуть-чуть по-другому…
– Э-э-э… да… – киваю и скашиваю взгляд на кровать. – Я думаю, ты устал, милый. Поэтому хочу сделать тебе массаж.
Савранский сбивается с шага.
Как там в игре в танчики говорят? «Есть! Пробитие!»?
Кажется, у Егора оно и происходит. Причем двойное. И пробитие, и подвисание всех систем.
– Ты мне хочешь сделать массаж... – повторяет он неторопливо, будто своим ушам не верит.
Прожигает меня с каждой секундой всё больше темнеющим взглядом и делает нормальный глубокий вздох лишь тогда, когда получает мое безмолвное подтверждение.
Я киваю. А он облизывается, как кот, которому вот-вот хозяйка выставит литровую кринку сливок, и довольно урчит:
– Ульяш, я очень-очень устал, родная моя. Можно уже лягу?
Паяц!
Хихикнув, оказывается не всё так страшно, как думала, отрицательно качаю головой.
– Нельзя, Гор. Сначала я тебя раздену.
– Оу! Тогда я весь твой.
И руки в стороны разводит.
А я… а что я?
Улыбаюсь еще шире. Любимый мужчина и весь мой! Кто ж в здравом уме и светлой памяти от такого щедрого предложения откажется?!