Не рань меня
Шрифт:
— У меня телефон украли, я не смогла оплатить поездку, — добавляю тихо.
Оба парня спрашивают одновременно.
— В смысле — украли? — шокированно выдыхает Руслан.
— Ты не пострадала? — заглядывает мне в глаза Макар.
— Всё нормально, — отвечаю ему. — Но я очень устала и замёрзла. И я пойду…
— Кать…
Он пытается меня удержать, но я всё равно сбегаю.
Завтра. Пусть этот неприятный разговор о том, что у меня порок сердца, состоится завтра. А сейчас я, кажется, вновь «залаю» кашлем.
Пока Руслан платит за такси, бегу домой. И даже дух не успеваю перевести, как случается второй акт этой скандальной пьесы.
Папа и мама. Оба с траурными лицами, словно похоронили меня уже.
Выскакивают в прихожую, заметив, что я вернулась. Мать всплёскивает руками и кривит губы, словно сейчас заплачет. А отец растерянно проводит ладонью по волосам и открывает рот, чтобы обрушить на меня свою пламенную речь.
— Подождите! — выставляю руки перед собой. — Я просто гуляла. Мне девятнадцать, и я гуляла. А ещё я хочу переехать. Хочу жить отдельно, потому что мне девятнадцать, и я хочу личного пространства. И я прошу вас подумать об этом хорошенько. Потому что если вы будете против, я буду действовать более радикально.
Выпалив всё это, пробегаю мимо родителей и несусь прямиком в свою комнату. Постфактум вспоминаю их реакцию на свои слова. У отца отпала челюсть, а мама выглядела так, словно вместо меня увидела призрака.
Пребывая в какой-то адреналиновой лихорадке, стягиваю куртку с плеч и швыряю её в стену. И почти так же поступаю со свитшотом.
— Мы не договорили! — вторгается в мою комнату Руслан.
— Да пошёл ты! — толкаю его в плечо. — Пошёл вон отсюда! Пошёл…
Доталкиваю его до двери.
— Кать, ты мозги отморозила, или как?
— Отморозила. Всё, отвали!
Захлопываю дверь перед его носом. Руслан тут же в неё стучит.
— Я, конечно, рад, что внутри тебя всё же живёт очень милая стервочка, но всё же этой стерве придётся со мной поговорить.
— Руслан! — рявкает снизу отец. — Не говори так с сестрой!
— Это я любя, — отвечает он ядовито. И вновь долбит в дверь. — Выходи!
— Я спать легла.
— Пфф…
Забираюсь в постель, накрываюсь одеялом и пытаюсь кашлять под ним как можно тише. Но приступ кашля всё усиливается и усиливается.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем является мама. Я уже в каком-то полуобморочном состоянии. Смотрю на неё, с трудом открывая глаза, слышу обрывки её фраз, адресованные отцу.
— Может быть отёк… Нет, это не от холода, Гена… Помоги перевернуть её.
Меня переворачивают, делают укол. Я слышу стук собственного сердца в своих ушах. Оно звучит довольно ровно, но громко. Кашель прекращается.
— Отдельно она собралась жить… Посмотри на неё… — выговаривает мне мать. — И что бы ты делала сейчас в одиночестве?
— Вызвала скорую, — хриплю в ответ.
— Именно поэтому ты пряталась под одеялом? Кать, ну что за безответственность, а? Чуть в могилу нас сегодня не свела!
— Так я всю жизнь вас в эту могилу свожу, — тихо отвечаю я. — Неужели не привыкли? Столько хлопот со мной…
Отворачиваюсь от матери, закрываю глаза. Меня стремительно вырубает, но перед тем, как отключиться, я слышу слова матери.
— Забудь про переезд, Катя. Я тебя не отпущу.
На душе так паршиво…
Глава 21
Не отпущу
Макар
Руслан подходит к таксисту.
— Ну чё, сколько там?
— Полторы.
— Держи, — протягивает ему деньги.
Водила уезжает, и мы сталкиваемся взглядами с Ветром. У него разбит нос после сегодняшней драки, а у меня губа. Завтра, скорее всего, ещё и фингал на скуле расцветёт. А у Руса уже вовсю зреет под глазом. Красавчики, в общем…
Что мы делим, не пойму?
Катя ему сестра, а для меня она — та самая. Моё самое желанное и единственное. Космос мой!
И если с Катей что-то не так, пусть прямо скажет.
Сходимся почти вплотную, как на спарринге. Рус быкует, это очевидно. Надменно задрав подбородок, смотрит на меня из-под полуопущенных век.
— Скажи, что с Катей.
— А что с ней? — ухмыляется Руслан.
Играет со мной. Выводит из себя.
— Ты орал на весь парк, что ей нельзя на тарзанку, — напоминаю сдержанно.
— Ты вроде с ней полдня провёл, Фор. Какие-то хреновые у вас отношения, раз именно мне ты задаёшь такие вопросы. Ладно, не до тебя…
Отмахнувшись от меня, исчезает за калиткой. А я стою, как оплёванный. Кулаки прям чешутся. Хочется догнать и покалечить.
Лет в семнадцать так бы я и сделал. Но в двадцать… В двадцать это перебор. Безответственно и тупо.
Кипя от ярости, иду домой. Проношусь мимо матери, стремительно поднимаюсь наверх, запираюсь в своей комнате.
Мамка там в своей драме, и разговоры с ней сейчас скинут меня в ещё больший мрак. А мне бы со своим трешем справиться.
Плюхаюсь на кровать, беру под мышку медведя, пялюсь в потолок. Кате теперь не позвонить, раз у неё телефон украли. И это тоже треш…
Где ж ты была всё это время? Я же каждый закоулок объездил. Даже с Русланом пару раз пересекался, пока он тоже искал тебя.
Тянусь к телефону, бездумно пролистываю контакты. Палец останавливается на имени Тимофея. На часах только одиннадцать. Набираю другу.
— Здорово, Фор, — отвечает Тим бодрым голосом.
— Привет, — а мой звучит слишком очевидно разбитым.
— Та-ак… — протягивает Тим. — И что у нас там? С коленом засада, да? Ты хоть пытаешься восстановиться? Или забил?
— Это Макар? — на заднем фоне раздаётся взволнованный голосок Эрики. — Что у него случилось?
— Да не… Нормально всё, — резко меняю тональность. — Хожу на треньки, плаваю. Растяжка там всякая. Колено восстановится, я уверен.
Безбожно вру. Потому что вот ни на грамм во мне этой уверенности нет.
— Вот это уже совсем другой разговор, — удовлетворённо реагирует Тимофей. И тихо отвечает Рике: — Говорит, что всё гуд. Да, тренируется. Чайку тебе сделать, малыш?