Чтение онлайн

Но по взгляду Макара понимаю — он не шутит. Смотрит полными обожания глазами, которые сияют каким-то почти маниакальным счастьем.

— Что скажешь, Катя? — гладит моё лицо пальцами, которые слегка нервно подрагивают. — Ты моя? Вся моя?

Поджимаю губы, чтобы они не тряслись, а Макар с волнением продолжает:

— Я сниму квартиру рядом с универом, а ты учишься дистанционно. Расставаться будем только на время моих лекций. Ну и на тренировки. А во время сборов, чтобы тебе не быть одной, буду привозить тебя сюда. Всё получится, котёнок. Всё будет хорошо. Скажи что-нибудь, Катя. Не молчи.

— Я… Я боюсь.

— Меня? — спрашивает ошеломлённо.

— Разочаровать тебя. И разочароваться. И что… скоро ты поймёшь, что поторопился. И ранишь меня в итоге.

— Ни за что на свете я тебя не раню, слышишь? — с пылом шепчет он. — Я серьёзно настроен, Кать. Я тебя хочу! Всю тебя! Постоянно, каждый день, всю жизнь. Клянусь, что не сделаю тебе больно, Кать!

И я верю ему… Влюблённая, счастливая… И верю!

— Вот это ни хрена себе! — внезапно раздаётся голос Руслана.

Он стоит в дверях, скрестив руки на груди. Давно он там стоит? Подслушивал?

Но кажется, он шокирован не тем, что услышал, а нашей провокационной позой.

— Ты бы отпустил её, Фор, — с тихим бешенством в голосе говорит мой брат.

— Не могу, — отвечает Макар, не оборачиваюсь к нему.

Он улыбается, продолжая смотреть мне в глаза. Топить меня в своих эмоциях.

— А ты давай уж постарайся и отпусти, — звенит голос Руслана.

— Ты согласна быть со мной, Катя? — спрашивает Макар.

— Да…

Он касается моих губ своими и глубоко целует прямо при брате.

— Пи*дец! — изрекает тот мрачно. — Отец будет в шоке.

— Мы это решим, — на этот раз Макар всё-таки смотрит на Руслана. — Не переживай за нас, Ветер. У нас есть план, надёжный, как швейцарские часы.

Подмигивает мне и снимает со стола.

— Пойдём, пока с мамой твоей поговорим.

Мама ещё хуже папы на самом деле… Но я с надеждой цепляюсь за руку парня. Мы проходим мимо Руслана и идём вниз.

Клянусь

Макар

Спускаемся по лестнице.

Наши мамы уже в гостиной. Кажется, тихо ругаются. Слов пока не разобрать, но интонации у них — не очень.

Катя идёт за мной. Сильнее сжимаю её руку. И физически поддержать хочу, и дать ей почувствовать эмоциональную поддержку.

Меня и самого качает от эмоций… Блин, я женюсь! Вот так внезапно! Охренеть!

Когда вваливаемся в гостиную, мамы сразу замолкают и переводят взгляды на нас. И на Руслана, вошедшего следом. Тот скрещивает руки на груди и ложится спиной на стену. Вид у него такой, словно он купил билет в первый ряд на самое неоднозначное шоу в мире. Вроде бы и смотреть тошно, но пропустить не может.

— Так… Я, пожалуй, присяду, — совсем бледная тётя Маша оседает на диван.

Она не сводит глаз с наших сомкнутых рук.

— Я так понимаю, сейчас будет какая-то новость, да? — говорит моя мама, присаживаясь в кресло.

— Мне сразу корвалолчика себе накапать? — подрагивает подбородок тёти Маши. И она вдруг спрашивает, глядя на дочь: — Какой срок, Кать?

— Ох*еть… — протягивает Ветер.

— Мам, ты чего? — пищит Катюшка.

— Ну а что я ещё могу подумать? — восклицает её мама. — Только это. В нынешних реалиях и с таким соседом под боком.

Блять!

С каким «таким»?

Но я и рта не успеваю открыть, как включается моя мать.

— А чем Макар так плох, можно узнать? Или всё теперь — вся семья наша стала неугодна? Да, Маша?

И начинается сущий балаган… Матери ругаются, Катя пытается их успокоить. Руслан посмеивается и называет всю свою семейку фриками. И явно ждёт не дождётся, когда главный фрик вернётся с работы.

Я тоже этого жду. И мой отец мне сейчас очень нужен. Я ведь жениться намерен. И плевать мне на тёрки наших родоков.

— Так, всё! — вклиниваюсь в конце концов между женщинами. — Меня сейчас вообще не интересуют ваши разборки. Мы с Катей поженимся. И нет, мы пока не ждём ребёнка. Жить будем на съёмной в Подмосковье. Она будет учиться, как и раньше, а я — ещё и работать. Это всё, что мы хотели вам сказать.

Выпаливаю я это на одном дыхании, глядя Катиной матери в глаза. Своего котёнка опять ловлю за руку. И лучше бы нам вдвоём уйти сейчас. Пусть женщины без нас переваривают. Но Катя будто бы приросла к месту…

Огромными глазами она молча смотрит на мать. Та вновь бледнеет и прикладывает ладони к груди.

— Да ты… Да ты…

Вскакивает и, задыхаясь от возмущения, бросается ко мне.

— Да ты понятия не имеешь, о чём говоришь!

— Я же сказала, что он знает, — вклинивается моя мама.

— Знает о болезни, но не знает, как жить с больным человеком! — заявляет тётя Маша безапелляционным тоном.

И снова начинается хаос. Ругаются теперь все. Кажется, никто друг друга даже не слышит.

Но когда все, наконец, выдыхаются, я подвожу черту под этим сумасшедшим домом.

— Мы разберёмся, ясно? Я попросил у Кати её руки, она согласилась. Всё остальное разрулим в процессе.

— В процессе он разрулит, ага! — фыркает тётя Маша. — Ты хотя бы знаешь, сколько денег у нас уходит на лекарства?

— Вот у меня тоже есть пара вопросов по этому поводу! — рычу в ответ. — Почему не было операции? Почему пичкаете её таблетками и не пытаетесь кардинально вылечить? Ведь таблетки — это так, только поддержка.

— Ты будешь мне рассказывать, что делать, а что нет?! — взрывается она.

— Я пока не рассказываю, а вопрос задаю. И хочу получить на него ответ.

— Макар, спокойнее, — гладит меня по плечу мама.

— Да я спокоен.

Хотя нет, ни хрена.

— А вот это интересная тема, — подходит ближе Руслан. — И правда, почему операции не было?

— Потому, — бросает тётя Маша и, резко отвернувшись, идёт на кухню.

Мы все двигаемся за ней. И терпеливо ждём, пока накапает себе каких-то капель в стакан с водой, пока выпьет, продышится…