Чтение онлайн

Замираю, почти не дыша, в ожидании ответа.

— Кате нельзя делать операцию, — мрачно говорит наконец тётя Маша.

Тяжело опускается на стул.

— Почему нельзя?

— Потому что существует такое понятие, как анатомические особенности, Макар. У моей дочери патология митрального клапана. Операция ей противопоказана.

Будь я врачом, мог бы что-то сказать в ответ. Но я ничего в этом не понимаю.

— Маш, а дети? Кате можно будет рожать? — вдруг спрашивает моя мама.

— Да ты представь, какая это нагрузка на сердце! — с укором отвечает та. — Рожать, конечно, тоже не рекомендуется.

— Макар, — шепчет Катя, дёргая меня за рукав. — Ты её слышал. Не надо…

— Шшш… Усыновим, значит! — отрезаю я. — Я своих решений не меняю, — это я уже говорю её матери. — Когда дядя Гена домой вернётся?

— В восемь, как всегда.

— Хорошо, мы придём в восемь.

И говоря «мы», я имею в виду себя и Катю. Вжимаюсь носом в её висок и шепчу:

— Катюш, надень что-нибудь потеплее. Погуляем.

Кивнув, она бежит наверх. Тётя Маша поднимается со стула и упирает руки в бока.

— Катя переохладилась вчера. С тобой гуляла?

— Со мной. Но я больше такого не допущу. Не отпустите её — украду и увезу. Короче, давайте мирно решать.

— Макар! — шикает мама, пытаясь усмирить мою борзоту.

Ладно… Я перегибаю, да… Но я ведь и правда Катю украду, если что.

Она возвращается уже в куртке и шапке. Направляемся к выходу. Рус было дёргается за нами, но замирает и требовательно смотрит на тётю Машу. Вероятно, требуя нас остановить.

— Катя! Ну куда ты больная собралась?! — кудахчет тётя Маша, идя за нами по пятам.

Моя мама её перехватывает.

— А когда жить-то им? Да пусть погуляют. А ты мне пока тоже чего-нибудь накапай. Есть у тебя что-то покрепче валерьянки?

— Есть, — растерянно шепчет тётя Маша.

Обернувшись, ловлю мамин взгляд, и она мне подмигивает.

Обожаю её!

Вытягиваю Катю на улицу. Через пару минут мы уже в машине. Прежде, чем тронуться с места, впиваюсь в её губы. И упиваюсь нашим поцелуем, её вкусом, нежностью…

— Ты зачем с тарзанки прыгнула, а? — шепчу, оторвавшись от её рта.

— Я… Я… Попробовать хотела, — пищит она.

— Попробовала? Вот и всё. Забыла про такие развлечения.

Катя хмурится. Знаю, что она думает. Родители и так ограничивают во всём, а тут ещё я.

Но я — не они.

Расплываюсь в улыбке. Много раз чмокаю её вкусные губки.

— Мы придумаем что-то другое. Менее экстремальное, но такое же классное.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Все клятвы мира для тебя, мой котёнок.

Нельзя всю жизнь бояться

Катя

До кинотеатра мы так и не дошли. Сначала была аптека, где Макар купил сироп на травах от кашля по наставлению его мамы. Она звонила час назад. Потом уютная кофейня, где мы объедались пирожными.

А сейчас мы сидим в машине на парковке торгового центра, где как раз и находится кинотеатр, и целуемся, не в состоянии оторваться друг от друга. Пару сеансов уже пропустили.

От переизбытка чувств голова моя кружится и кажется абсолютно пустой. Ещё эти бабочки в животе… И мурашки щекочут плечи и поясницу… И всё так вкусно и горячо… И впервые, да. Со мной такое впервые.

Странное желание избавиться от одежды, потому что в ней внезапно становится тесно… И нестерпимо хочется, чтобы Макар коснулся моего обнажённого тела. Но, наверное, это перебор.

Но так хочется коснуться и его тоже…

Робко забираюсь под его футболку, ноготками провожу по коже. Она у него такая гладкая… И мышцы такие рельефные…

Макар перестаёт меня целовать, утыкается носом в мою шею и тяжело выдыхает:

— Фак!

— Я что-то не то сделала?

Отдёргиваю руку. Макар успевает поймать её и не позволяет вытащить из-под футболки. Наоборот припечатывает мою ладонь к своему торсу, ведёт ею вверх, к груди. Шепчет, опаляя мою шею жаром:

— Всё так, Катюш. Всё очень так! Просто… Я же обещал тебя не ранить. Но мне пока сложно это даётся… Плоховато получается.

Вроде бы понимаю каждое слово, но смысла не понимаю. А Макар продолжает гладить себя моей ладонью. Внушительные грудные мышцы, плечи, бицепсы, ключицы…

И меня он тоже гладит. Его рука заползает под мой свитер сзади. Пальцы сначала робко скользят по пояснице, а потом уверенно двигаются к лопаткам.

Воздуха мне совершенно не хватает. Я дышу часто и рвано.

И как же хочется, чтобы это не прекращалось…

— Нам нужно срочно уединиться, — бормочет Макар. — Машина совсем не подходит для…

Прерывается на полуслове от стука в окно. Я, как ошпаренная, отлетаю от Макара и судорожно поправляю одежду. Не вижу ничего. Перед глазами белые пятна, пульс наверняка под сто двадцать.

— Вот это ничего себе какие люди! — с неожиданным восторгом восклицает Макар.

Наконец зрение фокусируется, и я вижу, что возле машины стоит какой-то парень. Улыбается. Макар перебирается вперёд и открывает дверь. Они тепло приветствуют друг друга, и этот парень говорит:

— Я, походу, помешал, да? Не хотел…

— Да хорош! — добродушно отмахивается Макар. — А вы чего здесь?

— Гуляем. В торговый центр приехали.

— Подожди, познакомлю со своей невестой, — вдруг говорит Макар и заглядывает в салон. — Катюш, выходи. Тут друг мой Дамир с женой.

Я совсем не знаю друзей Макара, несмотря на то, что в школьные годы большая их часть приезжала к нему в гости.

Перебираюсь вперёд, на ходу надевая куртку. Комкая в руках вязаную шапку, смущённо выхожу из машины. На меня смотрят три пары глаз. Макар забирает шапку из моих рук и надевает на голову. Бережно поправляет волосы, потом застёгивает на мне куртку до самого горла.

— Познакомься, Катюш. Это Дамир, — отступает немного в сторону, чтобы представить мне своих друзей. — И его жена Ева. А в коляске спит маленький Арсений.