Чтение онлайн

— Фреди! Садись, позавтракай с нами, — пригласила я, не теряя надежды. — Что новенького?

— Да так… — фея взмахнула пухлой ручкой и присела за стол. — В общем, ничего. Наша история завершилась благополучно. Тот, кто ее придумал (тут Фреди многозначительно ткнула пальчиком в потолок), остался доволен. Теперь все мы можем жить так, как нам заблагорассудится.

— Это что же, — возмутилась я, — нам не светит больше никаких приключений, опасностей… трудностей, в конце концов?

— Любимая, — Робер успокоительно огладил мое плечо, — думаю, со временем ты найдешь себе дело по вкусу. Что до меня, то моих приключений мне хватило на всю оставшуюся жизнь. Как вы сказали, уважаемая Фредегонда? «Мы можем жить, как нам заблагорассудится»? Это прекрасно. Какое-то время я точно согласен поскучать.

Быстро обдумав обозначенные Фреди перспективы, я внезапно поняла, какое дело избавит меня от скуки.

— У меня есть третье желание! — объявила я, и Фреди скривилась, словно жевала не пирожное, а целый лимон вместе с кожурой. — И нечего кривиться, дорогая крестная. Я хочу, чтобы ты занималась со мной магической наукой. Кое-что я умею, но мне определенно стоит больше тренироваться. Ну как, согласна?

— А какие у меня варианты? — вздохнула фея. — Что ж, начнем завтра. Но чтобы ты после не жаловалась на мою строгость.

— Ни за что на свете! — клятвенно заверила я.

— Вообще-то, твои таланты еще могут пригодиться тебе, — заговорщически прошептала Фреди, провожая взглядом выходящего из зала Робера. — Нашему полоумному сказочнику так понравилась вся эта история… что он подумывает о продолжении.

Спустя год

Крестины нашей с Робером старшей дочери мы решили отпраздновать со всей возможной пышностью. Уж если в свое время мы постарались устроить прием по первому разряду принцу Бальтазару, как следует отпраздновать первое торжество своего дитяти нам сам Единый велел.

Кстати, о принце. Предсказание Бусика сбылось на все сто: Бодуэн Счастливый умер (говорят, так ни разу и не протрезвевши), но престол тут же захватил шустрый братец покойного. Бальтазар и охнуть не успел, как был объявлен вне закона. Правда, он успел сбежать за границу королевства и попросил приюта у кого-то из соседей. Больше мы о нем ничего не слышали.

Ничего не слышали мы и про Жиля. Подозреваю, этот старый авантюрист подбил даму Маржери открыть ему дверь в какой-то новый мир. По деду Морис скучал недолго: его отец умер уже давно, и парню пришлось взять управление стаей на себя. Получив в лапы власть, котик здорово прибавил в солидности, и управлялся со своими вассалами, что называется, одной левой.

На крестины он прибыл с представительной свитой и уставил подарками целый угол в детской. На вопрос, к чему такая сокрушительная щедрость, Морис подмигнул нам и объявил, что намерен посвататься к наследнице двух таких благородных родов, когда она войдет в брачный возраст.

— Ни за что! — возмутилась я. — Ты слишком стар для нашей малышки.

— Пусть наша девочка решает сама, — Робер обнял меня и поцеловал в висок. — Если бы тебе надо было спрашивать родню насчет брака со мной, они тоже вряд ли пришли бы в восторг.

Я не нашлась, что ответить. Потому что весь прошедший год чувствовала себя бессовестно и бесконечно счастливой. Беранже стал мне отличным мужем — спокойным, надежным и любящим. И малютку Арабель он обожал с самого дня ее рождения. И совершенно не беспокоился насчет того, что родился не мальчик.

— Слава Единому, у нас нет майората, как в Альбионии, — хмыкнул он, когда кто-то из соседей вздумал ему соболезновать. — Нам с Илларией ничто не мешает оставить все дочери.

Праздновать решили в Беранже, как в месте проверенном и опробованном. Мадам Клод отнеслась к поручению подготовить застолья философски.

— Так тому и быть, господин граф, госпожа графиня, — улыбнулась управительница. — Уж коли принца встречали со всем почетом, то для маленькой мадемуазель всяко не хуже праздник подготовим.

Мне тоже пришлось вернуться к должности массовика-затейника. Я готовила крестьянские «песни и пляски», обновляла навыки создания фейерверков, составляла план речи для Оделарда. Старинушка чудесно прижился в замке, навел идеальный порядок в библиотеке и все время что-то писал в толстой обтрепанной тетради. Правда, Зорька скончалась от несварения желудка, но взамен мадам Клод догадалась подарить горюющему Оделарду рыжего котенка, и тот утешился.

В общем, готовились мы серьезно, без дураков. И казалось, все предусмотрели. Но верно говорят: хочешь насмешить бога — расскажи ему о своих планах. Одного мы все-таки не учли. Я поняла это со всей очевидностью, когда в большой зал шато Беранже, заполненный гостями, вплыла мерзавка Соланж.

— Что-то я не припомню, чтобы отправляла тебе приглашение, — с трудом проглотив матерную составляющую фразы, проговорила я.

Соланж усмехнулась.

— По обычаю всякий имеет право поздравить родителей в день крестин и подарить ребенку что-нибудь особенное. Вот и я хочу одарить вашу малышку. Я дарю ей…

Я поймала отчаянный взгляд Робера, увидела, как он сжимает побелевшими пальцами кинжал на поясе и поняла, что не должна позволить ведьме произнести ни слова.

— Молчать!!! — рявкнула я на весь зал, вложив в приказ всю ментальную силу, какая у меня была.

Соланж вынужденно замолкла, но начала как-то подозрительно шевелить руками, будто выплетая паутину заклятья без звука.

Единый, какое счастье, что у меня осталось еще одно, последнее желание!

— Фреди! — вообще-то, я могла не кричать, потому что фея-крестная сидела рядом с нами, на почетном месте у высокого стола и с большим интересом наблюдала за незваной гостьей.

На мой призыв она кивнула и, против обыкновения, не стала возражать.

— Я помню, — сухо проговорила она, вставая со стула, — Еще одно желание. Подумай хорошенько, Иллария, чего ты хочешь.

Но думать времени не было. Иначе ведьма могла закончить заклятье. И я поспешно проговорила:

— Я желаю, чтобы ведьма Соланж навсегда лишилась своей колдовской силы и никогда больше не смогла ее восстановить. Пусть проживет жизнь обычной женщины.

— Принято! — Фреди громко хлопнула в ладоши. — Эта женщина утратила магию навсегда, без возврата. Отныне она просто женщина. А я больше ничего не должна тебе, крестница моя.

Я машинально кивнула, поскольку возражений не имела: в расчете — значит, в расчете. И зачарованно уставилась на Соланж. Утрату магии я рассмотреть не могла, но всем присутствующим хорошо видно было другое — ведьма на глазах утрачивала молодость. Из молодой девицы она становилась все более взрослой женщиной, потом делалась еще старше… и наконец перед нами оказалась старуха лет более, чем преклонных.

Она с ужасом оглядела свои руки, превратившиеся в сухие и узловатые птичьи лапки… попыталась что-то сказать, но от ужаса язык не слушался ее. Или мое ментальное внушение было сильнее, чем я предполагала.