Чтение онлайн

— В чем это не соврут руны? — ну наконец-то, на пороге стоял Робер, запыленный, уставший, но все равно улыбающийся.

Я улыбнулась ему навстречу. Что уж там, я восхищалась этим мужчиной, и отлично понимала, как мне повезло с супругом. Спокойствие и благородство он умел сохранять и в отчаянной ситуации, а уж попавши в «белую полосу» жизни постоянно пребывал в отличном расположении духа.

Взглянув на нас, Жакетта понятливо присела в реверансе и убежала, якобы по неотложному делу, о котором совсем забыла.

— Так что там наобещала тебе эта плутовка? — поинтересовался Робер, рассматривая руны.

Я развела руками.

— Скорую легкую беременность и последующие роды.

— Против судьбы не пойдешь, — философски заметил Беранже. — Да я и не стал бы. Идем, любовь моя, сделаем все, что от нас зависит, чтобы исполнить ее волю.

В последнюю ночь перед отъездом мы отправились на новое место ночлега: после вступления в брак для нас открыли и привели в порядок спальню родителей Робера. Кровать в ней была так огромна, что ночью мы с мужем запросто могли потерять друг друга. Но кто б мне позволил потеряться!

Робер любил меня так исступленно, с такой нежностью и страстью, что я и сама утратила всякие тормоза. Зачем тормозить, если для этого нет никаких причин? Я и стесняться перестала, утопая в пучине супружеской любви, потому что никакого стеснения между мной и Робером быть, конечно, не могло.

На рассвете муж тихонько погладил мое плечо.

— Вставай, жена, — на слове «жена» он с удовольствием улыбнулся, — время собираться в дорогу, если мы хотим путешествовать со стаей Вилларе.

— Хотим, — я моргала, щурилась от солнца, светившего мне прямо в лицо и никак не могла проснуться.

Одеваться, собираться, завтракать и усаживаться в карету пришлось тоже в состоянии «поднять — подняли, а разбудить забыли». Мышцы сладко ныли после любовных сражений, настроение становилось все более мечтательным, и, положив голову на плечо Робера, я погрузилась в безмятежную дрему.

Дремала я долго, сквозь сон чувствовала, как экипаж останавливается, слышала тихие переговоры супруга с Морисом, и окончательно проснулась только после того, как карета в очередной раз встала. Покрутив головой по сторонам, я обнаружила, что вокруг уже смеркается, а возле кареты на мощном гнедом жеребце гарцует старый Жиль.

— Как, мальчик, заедем в гости к Орианне? — с ехидцей в голосе спросил кот. — Давненько я у нее не бывал, уж она в прошлый визит Мориса выговаривала ему, что нет ей от меня никакого уважения. Тут недалеко, небольшой крюк сделаем, и мы — у Верескового холма.

При мысли о том, что нам опять придется общаться с непонятной сидской красоткой, озноб пробрал меня до самых костей. Ведь в прошлый раз мы чудом выбрались из-под ее холма без ущерба. И придумывать, какой историей развлекать Орианну, мне было лень.

Поэтому я решительно замотала головой.

— Вот уж нет, месье Жиль. Коли вам надобно, — сами и отправляйтесь в гости к этой прекрасной даме. А мы лучше встанем лагерем на ночлег где-нибудь тут… неподалеку.

— Соглашусь с Илларией, — передернул плечами Беранже. — Хватит с меня всяких чародеек, не желаю больше иметь с ними никаких дел. Мне повезло обрести жену с магическим даром, и этого с меня довольно.

Вилларе насмешливо, совершенно по-кошачьи фыркнул.

— Раз так, — милуйтесь себе, голубки, в полное свое удовольствие. А я, пожалуй, все-таки нанесу визит вежливости госпоже Верескового холма. Если не вернусь к утру — не оставьте старика, ступайте вызволять меня из плена.

С этими словами старый кот поворотил коня, и умчался.

— Дай мне Единый оставаться таким же бодрым и готовым к приключениям, как Жиль, — засмеялся Робер, глядя оборотню вслед.

— Надеюсь, дорогой супруг, вожжа под хвост будет тебе попадать все-таки пореже. Помни, ты теперь почтенный семьянин, а не какой-нибудь там сорви-голова, — поддела я мужа.

Беранже приобнял меня и сознался:

— Сорви-головой я не был никогда. Меня воспитывали так, чтобы я понимал свой долг перед короной и перед семьей. И были очень недовольны, когда я вернулся домой от королевского двора. Пришлось пускаться в неприятные объяснения… Сам не знаю, отчего я тебе это рассказываю. Возможно, хочу, чтобы ты лучше понимала меня?

Мда… нормальные средневековые родители. Вот интересно, отчего это они не женили сыночку на какой-нибудь подходящей по всем показателям девице?

— А почему ты не женился? Ну… раньше? — это был бестактный вопрос, но Робер выслушал их от меня уже столько, что еще один не имел значения.

Он и не обиделся, только пожал плечами и объяснил:

— Я, видишь ли, любовь моя, был разборчивым малым. Желал получить не просто полезную для семьи невесту, хотел еще и любви, и душевной гармонии, и тепла… слишком много, не так ли?

— Нет, — я решительно качнула головой. — Ты был прав, в семье должно быть все, перечисленное тобой. Иначе она не будет счастливой.

Робер усмехнулся.

— Отец был другого мнения. Он прожил всю жизнь с матерью, и знать не знал, по его собственному признанию, никакой там счастливой семейной жизни. Говорил мне, что это всего лишь долг каждого мужчины благородного рода: найти себе достойную партию, принести обеты пред ликом Единого и нарожать побольше сыновей. А я упирался изо всех сил… как будто знал, что встречу тебя.

— Долго же ты упирался, — а что, не менее десятилетия он держал оборону, с какой стороны ни глянь, выходит солидный срок.

— Может, они и уговорили бы меня, — признал Беранже. — Матушка плакала и молилась за мою душу, отец орал и подбирал все новых невест… Но однажды на наши земли пришла серая хворь, и мои родители умерли. Сперва мать, она всегда была слабого здоровья, а за ней и отец. И я остался сам себе господином. Порешил, что буду ждать свою прекрасную даму… и, к счастью, дождался.

Я молча кивнула и утроилась поудобнее в супружеских объятиях. Что и говорить, по крайней мере, в этой части у нашей сказки покуда выходил вполне счастливый финал.

— Как славно-то, сударыня, что мы добрых соседушек десятой дорогой объехали, — радовалась следующим утром Жакетта, сооружая мне прическу. — Я и в прошлый раз едва со страху не померла. Все думала, как бы нам от них на белый свет обратно выбраться. Очень вы тогда желание верное придумали — как есть, всех нас спасли.