Чтение онлайн

Далее стояли копировальная рама и проявочный процессор.

Полученная ранее фотоформа накладывалась на алюминиевую пластину (будущую печатную форму) с нанесенным на ее поверхность чувствительным слоем и засвечивалась мощной ультрафиолетовой лампой. В проявочном процессоре эта пластина проявлялась и промывалась, после чего готовую печатную форму натягивали на формный цилиндр офсетной машины.

Офсетная же машина, пятикрасочная, первого формата (восемь обычных "писчих" листов сразу), шлепала за один прогон полноцветный плакат, да еще и лаком покрывала!

– Какая у нее реальная скорость?
– не скрывая зависти, поинтересовался Ефим.

– Как в паспорте: 18 000 оттисков в час!

– Блестяще!
– восхитился Береславский.
– Значит, если на одной форме можно положить четыре формата А3, то ты напечатаешь мне два миллиона оттисков меньше чем за сутки! А если я ограничусь миллионом, то вообще полторы смены.

– Чего это я должен печатать тебе миллион?

– Я тебе печатника на неделю обещал?

Это было полной правдой. Печатник Озерного запил, а второй оказался неопытным и уже наделал браку на тысячи долларов. Огромная машина при наличии "живых" заказов простаивала, и Озерный Христом-Богом умолил Ефима и Филиппыча откомандировать к нему хотя бы на неделю их опытного Сергея. Пока не найдутся кадры.

Они всегда выручали друг друга.

– Так что, друг мой, долг платежом красен. Или ты печатаешь мне два миллиона...

– Миллион, - согласился Озерный.

– Вот и славненько. Я пришлю Филиппыча с готовыми формами.

– Ты террорист, Береславский, - на прощание обиженно заявил Озерный.

– А кому сейчас легко?
– вздохнул Ефим.

Похоже, этот бесконечный день заканчивался. Но прежде чем ехать к Наталье, Ефим решил навестить Лену и Атамана. Похоже, из-за своего путешествия в Феодосию он начал сильно отставать от жизни.

По дороге с "мобильника" позвонил своему другану-банкиру. Тот был человеком чрезвычайно веселым, эпикурейского склада. Потому, видимо, и не вышел в олигархи. Но был уж, конечно, побогаче беоровцев.

Именно он ссуживал деньги на их "Хейдельберг" под вполне приличные проценты. Сейчас ссуда была практически полностью возвращена.

– Да, - послышался в трубке веселый голос.

– Вовка, мне денег надо.

– Всем денег надо, - радостно заржал Ефимов собеседник.

– Мне надо много и срочно.

– Еще один "Хейдельберг" берешь?
– спросил банкир.

– Нет. Продвигаю Сашку в полицмейстеры.

– А что с ним?

– Он в тюрьме.

– Как в тюрьме? Он же тихий!

– Ты что, газет не читаешь?

– Нет, - опять засмеялся банкир.
– Только эротическую литературу. И то мне ее читают чтицы. Ты же знаешь, я умею только считать.

– Короче, Вовка. У меня куча дел. Дашь мне сорок тысяч?

– Рублей?

– Баксов! Обеспечение - наш "Хейдельберг".

– Не люблю я отдавать деньги, - вздохнул банкир.
– Люблю получать.

Но Ефим уже понял, что избирательный фонд его кандидата возрос на 40 тысяч долларов.

Совесть его особо не мучила. В крайнем случае, продаст "Ауди", вернет долг Ольшанскому, а банкир получит "Хейдельберг". Кроме того, если он женится на Наташке, то его собственную двухкомнатную квартиру можно загнать. В конце концов, должны же быть какие-то удовольствия от потери свободы...

Тем более что его наследников, воспитанных мамами, к сожалению, более интересуют квартиры в Хайфе и Чикаго, чем в столице его Родины.

Береславский позвонил в квартиру по домофону. Ответил Атаман.

На этот раз Ефим был так вымотан, что даже есть не стал. Лена рассказала последние новости. Атаман помалкивал.

Ефим рассказал про свои с Ивлиевым подвиги. Лена тряслась от ужаса, а Атаман слушал с большим одобрением.

Потом он сделал знак Ефиму, что хочет пообщаться наедине.

– Говори при ней, - отмахнулся Береславский. Он не был готов из-за излишней секретности покинуть удобное, продавленное Сашкиным задом, кресло.

– Я "завалил" Психа, - спокойно объявил Атаман.

Лена вздрогнула. Она уже достаточно знала своего жильца, чтобы счесть его заявление черным юмором.

– Какого психа?
– не понял Береславский.

– Натурального. Три года с ним "чалился" на Урале.

– За что?

– Он хотел убить ее.
– Атаман протезом показал на Лену.
– Получил отвертку под ребра.

Лена вся сжалась.

– Откуда ты знаешь?

Он рассказал все подробно и отдал фотографии Лены и детей, которые вытащил из бумажника убитого. Сомнения отпали. Эти же фото Ефим видел у Кунгуренко.

– Я уже хозяину звонил, - продолжил доклад Атаман.

– Какому?

– Который его послал.

– С чего ты решил? Тебе Псих сказал?

– Нет, он его не сдал. В записной книжке нашел телефон.

– А откуда ты знаешь, что это его хозяин?

– Псих очень его не любил. На букву "Т" записал: "Труп". Разве бывает такая фамилия? И трупов с телефонами не бывает. Вот я и решил. Попал точно.

– Ладно, Атаман. Дело сделано. Но тело могут найти, будут проблемы.

– Не найдут до весны.

– Почему?

– Сейчас он уже не завоняет. Похолодало.

– А если дворник зайдет?

– Туда лет пять никто не заходил. Только вот еще что...

– Что еще?
– уже со страхом спросил Ефим.

– Теперь девочка на мне.

– Какая девочка?
– не понимал Береславский. С Атаманом не соскучишься!

– У Психа девочка была. В частной школе. Адрес есть. Десять лет. Он с меня клятву взял перед смертью, что я о ней позабочусь. Я клятву дал.

– И что я должен делать?

– У меня есть опасения, что на твоей службе долго не живут. Если меня убьют, ты и ты, - он ткнул пальцем настоящей руки в Лену и Ефима, - отвечаете за девчонку.

Лена широко раскрытыми глазами смотрела на Атамана. Он удивлял ее постоянно. Впрочем, удивлял - явно не то слово.

– Обещаете?

– Да, - подумав, сказал Ефим. В конце концов Наташка поможет. А потом, с какой стати Атаману умирать? После того как Береславский вернулся из Феодосии, он чувствовал себя гораздо спокойнее. И считал, что время прямых угроз должно уже закончиться.