Чтение онлайн

– Это прямой номер. Попадешь прямо ко мне. Звони, если что.

– Спасибо, - Ефим протянул ему свою визитку.
– И вы звоните, если что.

– Это ты перегибаешь, - нахмурился сановник.

– От страха, - объяснил Береславский.

Дурашев махнул рукой. Вызванный им дежурный проводил Ефима вниз, и на работу Береславский впервые в жизни приехал на "членовозе".

Дурашев позвонил генералу. Он наблюдал за ним последние десять лет, испытывая к этому человеку глубокую симпатию.

– Сергей Васильевич, вы не примете меня сегодня?

– Легко, Виктор Петрович. ("Любимое слово моей внучки", - отметил Дурашев).

– Когда приехать?

– В любое удобное время.

– Тогда к 18-и часам.

– Отлично.

...Уже в машине Дурашев задумался. От сегодняшней встречи многое зависит.

Несмотря на спецсигналы, "членовоз" на Садовом "увяз" в пробке. Виктор Петрович бросил рассеянный взгляд в окно. Москва становилась с каждым годом красивее. Не то что прежняя серятина. Жаль, что приходится ругаться с мэром. Ну, да ничего. У умных людей нет постоянных врагов - есть постоянные интересы.

На углу рабочие с помощью передвижной вышки натягивали огромный многоцветный плакат. Дурашев машинально вгляделся.

"Защитил своих детей - защитит и ваших" - слоган, выполненный ядреным темно-красным цветом, бросался в глаза. Виктор Петрович присмотрелся внимательнее. Полноцветный и очень мужественный Александр Орлов, с помощью СМИ ставший известным каждому москвичу, призывал отдать за него голос при выборах начальника столичного ГУВД.

– Шустрые, черти, - рассмеялся Дурашев. Но тут же стер с лица улыбку. Этих сопляков все равно надо слегка укоротить. Им не понять, что такое настоящие государственные интересы.

Генерал, чтобы встретить высокого гостя, вышел из-за стола и протянул руку для рукопожатия.

– Здравствуйте, Сергей Васильевич!
– радушно приветствовал хозяина гость.

За чайком с домашним вареньем потекла неспешная с виду беседа. Прощупав позиции, гость спросил напрямую:

– С кем вы будете?

Генерал, помолчав, ответил:

– С Россией. С законом. С народом, уж простите за пафос.

– Политически вы с нашей линией согласны?

– В основном, да. Но разрешите откровенно?

– Конечно. Иначе зачем бы я к вам ехал?

– Если вашу линию будут проводить бешеные собаки типа Беланова и Благовидова, мы будем их отстреливать. В точном соответствии с законом.

– Сейчас все цивилизуется, Сергей Васильевич. Бандиты станут ненужными.

– Дай-то бог. Линия ваша, на мой взгляд, верная. Страну нужно поднимать. Экономически поддерживать свои производства. Именно экономически. Перестать душить своих бизнесменов. А мое дело - следить, чтобы никто не узурпировал власть. И чтобы не было произвола.

– Произвол - это я?
– улыбнулся Дурашев.

– Иногда мне так казалось.

– Я постараюсь соответствовать вашим представлениям, - сказал Виктор Петрович.
– Но на грядущих выборах должны пройти истинные патриоты, а не люмпены и Шариковы. Я буду рад, если мы станем работать вместе.

– Мы - не политическая организация, - улыбнулся генерал.

– Все мы - политическая организация, - улыбнулся в ответ Дурашев. Кстати, у меня вам подарок.
– Он протянул генералу дискету.
– Это то, что мои и ваши ребята искали в Крыму. Оппоненты зря старались. Я в курсе: они заплатили за эти данные бешеные деньги. А их курьер решил сделать собственный бизнес. Самое главное, что они никогда бы не опубликовали эту информацию.

– Почему, Виктор Петрович?

– Потому что и у меня, и у вас, Сергей Васильевич, лежат точно такие же данные про их лидеров. Патовая ситуация. Карибский кризис. Так что все это зря.

– А, если не секрет, как она у вас оказалась?
– Генерал спрятал дискету в сейф.

– Меня пугал ею директор "Беора".

– Напугал?

– Напугал, - согласился Дурашев.
– Но он ее копию тоже никогда не взорвет. Ему нужна была только личная безопасность. А сейчас вон друга своего выручает. Толкает его из тюрьмы в начальники милиции.

– Думаю, протолкнет, Виктор Петрович. У нас такие данные.

– Это никому не нужно. Надо выпустить его дружка. А выборы отменить.

– Наверно, это был бы лучший выход. Кстати, директор "Беора" мне тоже прислал дискету.

– Такую же?
– нахмурился Дурашев. "Вот тебе и гарантии!"

– Нет. К сожалению, совсем другую. Я сначала очень расстроился: не знал же, что вы со мной этой поделитесь. Вот оно.
– Сергей Васильевич достал из-за стола листок бумаги, показал, что на нем нет никаких цифр, и согнул его так, что перед глазами Дурашева оказалось лишь одно стихотворение:

Когда на полном на бегу

Вдруг понимаешь: "Не могу!"

Остановись и посмотри,

Что есть снаружи и внутри.

Услышь, как тикают часы,

И безобманные весы

Показывают разнобой

Меж Божьей целью и тобой.

И ужаснешься.

И замрешь.

И может, в этот миг - умрешь...

– М-да, - сказал Виктор Петрович, дочитав. Ему стихотворение не понравилось.

Двое пожилых мужчин еще немного посидели, допили чаек и, довольные результатом переговоров, разошлись к своим делам.

ГЛАВА 29

Александр Петрович Орлов

Последние три дня я жил один в комнате, которую просто неудобно назвать камерой. Светлая, просторная, есть даже телевизор и шкаф для одежды. От камеры осталась только решетка на большом, не тюремном окне.

Мне дали свидание с Леной. Ефим счел, что она уже вне опасности. Дай-то бог! Мы сидели, как влюбленные пятиклассники: держась за руки. Не разделенные никакой стеклянной стеной, какие обычно показывают в фильмах про тюрьму. Надзиратель деликатно вышел.

Перед самым свиданием мне вообще предложили провести его в отдельной, закрывающейся изнутри, комнате. Искушение было велико. У меня аж в груди засосало, когда я представил, как это будет. Но, поразмыслив, отказался. Не хотелось, чтобы кто-то подслушивал, а то и подсматривал наше с Ленкой счастье.

Конечно, отказался и потому, что все идет к моему освобождению: я отдаю себе отчет, что не каждый узник чувствует себя так же в этих стенах.

Со мной обращаются, как с человеком, который попал сюда по ошибке и скоро выйдет на свободу. Причем с человеком в очень высоком чине. В моем случае начальника столичного ГУВД. По всем опросам общественного мнения через четыре дня именно я возглавлю столичных блюстителей закона.